aif.ru counter
194

Сиреневый туман над нами проплывает

Статья из газеты: АиФ Долгожитель № 22 21/11/2003

Эту поистине теперь уже народную песню, распеваемую по всем городам и весям, я впервые услышал в верховьях Енисея, где за плотиной строящейся Красноярской ГЭС лютовал сибирский мороз и по ночам температура опускалась ниже пятидесяти градусов. А в уютном Дивногорске, где жили строители, было немного теплее, но мы, командированные за новостями в этот суровый и прекрасный край, старались не высовываться из гостеприимной гостиницы "Бирюса". Еще и потому, что в канун нового, юбилейного 1967 г. все начальство безвылазно пропадало на плотине, личным присутствием вдохновляя строителей и стараясь завершить все работы до 31 декабря года уходящего.

Автора, автора!

ЭТУ поистине теперь уже народную песню, распеваемую по всем городам и весям, я впервые услышал в верховьях Енисея, где за плотиной строящейся Красноярской ГЭС лютовал сибирский мороз и по ночам температура опускалась ниже пятидесяти градусов. А в уютном Дивногорске, где жили строители, было немного теплее, но мы, командированные за новостями в этот суровый и прекрасный край, старались не высовываться из гостеприимной гостиницы "Бирюса". Еще и потому, что в канун нового, юбилейного 1967 г. все начальство безвылазно пропадало на плотине, личным присутствием вдохновляя строителей и стараясь завершить все работы до 31 декабря года уходящего.

По вечерам журналисты собирались в моем просторном гостиничном номере: начинали с горячего чая, потом переходили на более крепкие напитки и заканчивали песнями. Среди нас оказался геолог из Ленинграда, который обладал приятным баритоном и прекрасно играл на баяне. Песен он исполнял много, но всем нам по душе пришелся "Сиреневый туман", который наш коллега по невольному заточению пел особенно вдохновенно. Каждый вечер эта мелодия звучала в моем номере не раз и не два, и уже в канун Рождества эту песню исполняли в ресторане при гостинице.

Так незаметно пролетели семь дней нового года, и в последний вечер накануне расставания я спросил геолога: кто и когда эту песню сочинил? Он ответил, что впервые услышал ее сразу после войны, когда двадцатилетним парнем вернулся в Ленинград с фронта, и что слова песни студенческие, а музыка - народная...

С той далекой поры песню о сиреневом тумане мне приходилось слышать в разных местах тогдашнего Союза, где приходилось бывать по журналистским делам. "Сиреневый туман" звучал в самых экзотических местах: на берегу Каспийского моря, на вершине Бештау, на плотине Вилюйской гидростанции. Но одна из самых неожиданных встреч с этой популярной песней произошла много лет назад за Полярным кругом, в небольшом городке с красивым названием Оленегорск. Конец июня, снег еще лежит в ложбинах. Два часа ночи, и несколько приезжих журналистов загорают в лучах нежаркого незаходящего северного солнца. И неожиданно на фоне белесого неба и бескрайней тундры, словно призрак, появляется "Сиреневый туман" с почти неузнаваемыми словами, прочно увязанными с местным колоритом.

И в этом не было ничего удивительного: песня, давно считающаяся народной, народом же и переделывалась, приближалась к местному характеру и вкусам. И таких разночтений было по стране множество. Однако самый необычный вариант "Сиреневого тумана" мне довелось услышать в глубокой сибирской тайге на берегу Ангары. Представьте себе крутой берег сибирской красавицы, небольшой уютный поселок Кежма, куда мы приехали с местным красноярским журналистом к знаменитому в тех краях фермеру со странной фамилией Голод, и костер, на котором наш гостеприимный хозяин готовит шашлыки "по-ангарски". Помогает ему в этом его помощник по имени Арий, местный авторитет на поселении, который после второго стакана слегка разведенного спирта берет в руки гитару и весьма проникновенно исполняет музыкальную балладу на знакомый всем нам мотив. Стихотворная часть баллады была выдержана в лучших традициях уголовного жанра: здесь было все - воспоминания о родном доме, о загубленной жизни, о неразделенной любви. Четверостиший было много, но мне запомнились два последних:

Ты смотришь мне в глаза и руку пожимаешь,
В глазах твоих больших тревога и печаль:
Еще один гудок, и смолкнет шум причала,
И лайнер уплывет в сиреневую даль...
Сиреневый туман над Кежмой проплывает,
А над тайгой горит зеленая звезда,
И Ангара течет печально, понимая,
Что с девушкою я простился навсегда...

Разгаданная тайна

ВОТ так и жила эта песня, попадая безымянной в кинофильмы, исполняемая профессиональными певцами в огромных концертных залах и на стадионах. Последний раз в прошлом тысячелетии я слушал ее в гостях у знакомого поэта в общежитии литературного института. Эта встреча запомнилась мне весьма необычным замечанием моего молодого и талантливого приятеля. "Странно, - заметил он, - впервые слышу песню, которая начинается и заканчивается припевом. Это что-то новое в народном творчестве..."

Ответ на эту загадку пришел совершенно неожиданно и совсем недавно. Один знакомый литератор, зная мое отношение к "Сиреневому туману", дал почитать затрепанный, лишенный не только обложки, но и первых и последних страниц, толстый журнал, издаваемый русской эмиграцией в одной из стран дальнего зарубежья. В нем была помещена статья некоей Ш. Шалит, озаглавленная "Билет до станции "Забудь". В ней автор тепло вспоминает о хорошо известном в студенческой среде поэте Михаиле Ландмане и рассказывает историю создания песни, которая была опубликована впервые в самиздатовском сборнике "Пять девчат о любви поют" тиражом пять (!) экземпляров, изданном в 1961 г.

"Это про нас, - вспоминает Шалит, возвращая читателей к первоистокам песни, - московских студентов, которые в пору кратковременной оттепели встречались, взахлеб читали запрещенных поэтов, влюблялись, расставались, прощались..." И приводит текст всей песни по тому поэтическому сборнику, в котором первый и последний раз было опубликовано стихотворение М. Ландмана, написанное им в соавторстве с Михаилом Ярмушем. Вот оно...

ЭКСПРЕСС ВРЕМЕН

Экспресс времен пришел на первую платформу,
Я взял себе билет до станции "Забудь",
Чудесный мой состав бесплотен и бесформен,
Крушенью не бывать, спокоен дальний путь.
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит зеленая звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Напомнит стук колес все то, что ты сказала,
Что выцвела любовь, как ситцевый платок,
Что ты устала ждать под сводами вокзала,
Где каждый поцелуй - недопитый глоток.
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит зеленая звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.

Через несколько лет Михаил Ландман написал еще одно четверостишие к своему "Экспрессу...", где все так же горела "зеленая звезда", пробиваясь сквозь сиреневый туман и поражая своим тонким поэтическим сравнением (почти во всех студенческо-народных вариантах звезда была полночной), но оно - это четверостишие - по своему трагическому смыслу не вмещается в лирику "Сиреневого тумана", поэтому я и не привожу его в этих записках, оставляя профессиональным литературоведам поле для дальнейших исследований творчества этого талантливого поэта. Замечу только, что он читал свои стихи самой Анне Ахматовой, которая высоко ценила его творчество.

А как сам Михаил Ландман относился к необычайной популярности своего "Сиреневого тумана"? Вот какой текст, найденный в архиве поэта после его кончины, приводит Ш. Шалит: "Один мой знакомый попрекнул: "Ты же когда-то подавал надежды". Я никому не подавал. Ничего. Я жил и продолжаю жить своей жизнью. Песня, которую мы с Ярмушем написали в юности, искаженная, измененная до неузнаваемости, сохранилась до сего дня - безымянная. И продолжает кого-то трогать, раз ее поют. Время и люди фильтруют все. И эта безвестная слава радует больше, чем радовали бы возвеличивающие тебя слова в какой-нибудь многотомной энциклопедии. Есть люди, нуждающиеся в ней, не могущие без нее жить. Я смог и прожил. Конечно, и мне хотелось быть любимым, необходимым, но не для того, чтобы на тебя глазели и щупали руками. Я отнюдь не осуждаю людей, которым такая поддержка необходима. Нет! Тысячу раз - нет!"

Так сам Михаил Ландман определил свое отношение к славе. На нет, как говорится, и суда нет. Наша же задача состоит в другом: вернуть популярной и по сей день песне имена ее авторов.

Смотрите также:

Актуальные вопросы

  1. Можно ли отправлять копию паспорта по электронной почте?
  2. Когда в России появятся новые плацкартные вагоны?
  3. Когда лучше подкопить на жилье, а когда — сразу взять ипотеку?