aif.ru counter
190

Дмитрий Коваленин: второй отец "овец"

Статья из газеты: TEEN's № 5 14/04/2003

На вопросы о тайнах и прелестях художественного перевода отвечает Дмитрий Коваленин, переводчик с японского и английского языков, который первым познакомил российского читателя с творчеством знаменитого японского писателя Харуки Мураками ("Охота на овец", "Dance, dance, dance..." и его остальными романами).

На вопросы о тайнах и прелестях художественного перевода отвечает Дмитрий Коваленин, переводчик с японского и английского языков, который первым познакомил российского читателя с творчеством знаменитого японского писателя Харуки Мураками ("Охота на овец", "Dance, dance, dance..." и его остальными романами).

- Бытует мнение, что письменный перевод - самый легкий вид перевода. Это так?

Дмитрий Коваленин: Нельзя так ставить вопрос - что легче, а что труднее. Работая с произведением литературы, ты должен прекрасно понимать, что это будут читать тысячи, может быть, миллионы людей. И надо найти для них, для этих миллионов, идеальную форму русского языка - это архисложно! Соединить двух реально существующих собеседников при устном переводе намного легче. Когда переводишь художественную литературу, ты представляешь перед собой абстрактного, собирательного человека. Здесь используются воображение, фантазия.

- Художественный переводчик всего лишь "обслуживает" писателя или его можно назвать соавтором?

Д. К.: Когда Станиславский ставил "Гамлета", разве он всего лишь обслуживал Шекспира? Ни в коем случае. Он творец. Он напитался Шекспиром, по-своему его прочувствовал, расставил свои акценты. Переводчик хорошего литературного произведения, которым зачитываются миллионы людей, - это тот же режиссер, человек неравнодушный. Имя переводчика на обложке книги - это все равно что имя режиссера на театральной афише: Шекспир в постановке такого-то. Никто же не спорит, что режиссер - это художник, а не обслуживающий персонал.

- Какой переводчик, по-твоему, заслуживает определения хороший?

Д. К.: Это переводчик, способный понять, зачем автор что-то написал, и заставить это что-то сработать в его родном языке, языке перевода. Если японец смеется на 26-й странице книги Мураками, то я должен сделать так, чтобы примерно на той же странице, примерно над тем же фрагментом засмеялся и русский человек. Только не путайте - это не буквальный перевод. Это лишь умение понять, что именно побуждает автора написать то-то или то-то, и найти в русском языке адекватный способ передать это. В отношении художественной литературы я бы скорее употребил слово "аутентичный", а не "адекватный".

- В чем же принципиальная разница?

Д. К.: Адекватный перевод - это перевод слово в слово, точка в точку. Так инструкцию к вентилятору переводят. При аутентичном переводе у тебя есть возможность импровизировать, выражать свое понимание слов автора. Это не означает, что я несу отсебятину. Просто из 15-20 возможных синонимов я нахожу наиболее, с моей точки зрения, подходящее. Например, в книге "Охота на овец" есть такая развернутая метафора: "она трескала книги, точно жареную кукурузу, - от корки до корки, одну за другой". В японском варианте - просто ела. Да, здесь есть определенное отклонение от автора. Я же усилил эффект авторской метафоры. Вот такие нюансы создают стиль переводчика.

Смотрите также:


Актуальные вопросы

  1. Почему нельзя выбрасывать чек из банкомата?
  2. Кто взял на себя ответственность за взрывы на Шри-Ланке?
  3. Когда Зеленский вступит в должность президента?