aif.ru counter
AIF.RU 29

Русский театр отстал от жизни?

Вопрос. Почему российский театр такой традиционный? Например, изобразительное искусство усложнило свой язык до неузнаваемости —...

А театр по-прежнему выдает классические пьесы, почти неотличимые друг от друга. Когда в каком-то драмтеатре ставят «Гамлета», идти не хочется, потому что почти наверняка будет то же самое, что было до этого в других театрах уже тысячу раз

Отвечает Павел РУДНЕВ, театральный критик, арт-директор Центра им. Вс. Мейерхольда

Ответ. Проще всего ответить, что таковы предпочтения и ожидания большей части публики. Пока в театр будут ходить в основном одинокие женщины после сорока, театр будет показывать спектакли для одиноких женщин после сорока. И наоборот. Взгляните, например, на театральные образы в современной рекламе, ведь реклама — это сосредоточение стереотипов: мы видим красивых галантных артистов, одетых в роскошные костюмы, говорящих неестественными, жутко интонированными голосами, изображающих неземную, ненашенскую, «западную» жизнь. Таково представление обычного человека о театре: костюмированная историческая красивая драма с переменами роскошных декораций или же искрометная комедия-водевиль. Формат театра для зрительского большинства — это все «не как в жизни», это про какую-то иную жизнь

Театральный авангард, экспериментальный театр в России не продается и не покупается. И это главное отличие нашего театра от европейского, где он востребован. В России вообще частная театральная инициатива обречена на провал, если вовремя не подсуетились и не прорвались к государственной кормушке. Малый театральный бизнес поглощается мегакор-порациями и сетевым маркетингом. Почему так происходит? В первую очередь, это связано с государственной культурной политикой. Государство монополизировало театральную культуру, не дав шанса выжить частному бизнесу.

Например, абсолютно некоммерческий театр документальной драмы Театр.doc в Москве, один из самых важных ньюсмейкеров в театральном авангарде 2000-х, работает в жутком подвале в центре Москвы, и на его аренду в месяц уходит несколько тысяч долларов из личных средств его основателей-драматургов. Но государство не только монополизировало театральное дело, но и дает существовать только одной модели репертуарного театра (при всем многообразии таких моделей), то есть театру с постоянной труппой, техническими цехами и регулярно играемыми спектаклями. В такой модели авангард не приживается, потому что здесь нужно «гнать репертуар», выполнять план по заполняемос-ти, здесь не заложены художественные риски.

Кроме того, от советской эпохи России и бывшим союзным республикам оставлено сомнительное наследие: театральная архитектура, которая, как правило, предполагала строительс-тво театра в концепции «театр-храм», заменяющий в городе разрушенный до основания храм веры. В провинциальных городах очень часто советские театры стоят на главной площади напротив обкомов и горкомов. Это здания с колоннами и барельефами, гербами и статуями, пафосные, с толстыми занавесами, пышными ложами, пышными креслами в красном плюше. Не театр, а конференц-зал или купеческое собрание. Какой еще репертуар, кроме традиционного, может идти в такой архитектуре?

И наконец, коренная проблема — проблема эстетики. Благодаря советской цензуре русский театр не прошел необходимой стадии раскрепощения — через эпоху европейского абсурда 1960-1970-х годов. И в тот момент, когда запрет на пьесы Беккета, Ионеско, Мрожека, Пинтера был отменен, время этих пьес ушло. А для театра Европы эстетика театра абсурда значила слишком много. Абсурдисты разрушили веру в логику театра, в логику слова, в необходимость и осмысленность слова на сцене, разрушили веру в слово как основной и единственный источник информации. Пьесы абсурдистов происходят нигде и ни в какое время, они не привязаны к социальному контексту, в них ломается и крошится язык как переносчик информации, в них дается критика языка, критика логоцент-рического мироустройства.

От эпохи абсурдистов на европейской сцене идет мощная традиция невербального, пластического и «странного» театра, ориентирующегося не на «голову», а на «эмоции». Такой театр не иллюстрирует литературную первооснову, а сочиняет свой несловесный мир. Российский театр эпоху абсурда пропустил и до сих пор остался в тисках старомодной эстетики, которую еще при Сталине приняли как доминирующую, эталонную. Это чеховско-мхатовский формат, система Станиславского, то есть пресловутый «русский психологический театр», логоцентрический, исключительно словесный, укорененный в социальной среде и построенный на абсолютном доверии к слову автора или интерпретирующий его опять же с уважением к первоисточнику.

Все права на этот материал принадлежат журналу «Идея Икс». При опубликовании этого материала в Интернете обязательна ссылка на журнал «Идея Икс» и сайт AIF.RU. Новый номер журнала в продаже с 1 июля 2009 года

 

Смотрите также:


Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. От чего скончалась Ирина Цывина?
  2. Что значит реновация жилья?
  3. О чем фильм «Дылда», который представит Россию на Каннском кинофестивале?


Самое интересное в регионах