aif.ru counter
AIF.RU 0 1003

Намедни. История глазами Леонида Парфенова. Год 1968

AIF.RU продолжает публиковать отрывки из книги известного журналиста «Намедни. Наша

Мы уже представили отрывок из книги Леонида Парфенова, посвященной году 1962. Теперь вспомним год 1968-й.

Вьетнам: война в разгаре

Идут самые ожесточенные бои вьетнамской войны: выборный год требует от президента-демократа Линдона Джонсона убедительной победы.

Американских солдат во Вьетнаме в 68-м году больше всего – 570 тысяч. Тогда же они проводят свою самую жестокую карательную операцию. Только через год с лишним мир узнает, что была на свете такая деревня – Сонгми: взвод лейтенанта Келли сжег ее дотла, уничтожив 567 жителей.

Во Всесоюзной неделе солидарности с народом Вьетнама участвует едва ли не все население. Школьники собирают для вьетнамских детей учебные принадлежности. «Военную и техническую помощь» называют безвозмездной, будто оказывая ее одной из союзных республик. Вьетнамцы открыто учатся в советских военных училищах.

Южновьетнамские партизаны в 68-м отвечают американцам самыми дерзкими контратаками. В начале февраля они врываются в Сайгон, обстреливают президентский дворец и штаб американских войск, несколько часов штурмуют посольство США и занимают шесть его этажей из семи. Военного значения эти вылазки не имеют, но они позорят армию США на весь мир.

Эту войну не выиграть. Президентские выборы с нею не вы играть тоже. Под лозунгом ухода из Вьетнама президентом США избирается республиканец Ричард Никсон.

Пражская весна

Избранный в январе первым секретарем ЦК Компартии Чехословакии Александр Дубчек берет курс на перестройку, демократизацию и гласность. Поощряя свободную дискуссию, 4 марта партия отменяет в стране цензуру.

Цель реформ – «социализм с человеческим лицом», из чего следует, что до сих пор построенный – с бесчеловеческим. Признаются права политической оппозиции, критикуется тоталитаризм, реабилитируются жертвы репрессий. Газеты пишут о бюрократизации власти, о классе правящей номенклатуры, о фиктивности выборов. Экономические трудности хотят преодолевать, строя «социалистический рынок». Готовят государственную реформу: Чехословакия станет федерацией из двух республик – до этого столица Словакии Братислава была лишь областным центром, а Дубчек по национальности словак. Перемены поддерживает новый президент страны, герой антифашистского сопротивления чех Людвиг Свобода.

За скорыми изменениями напряженно следят соседи по соцлагерю, и особенно Москва. Кремль с легким сердцем дал согласие на назначение Дубчека: тот учился в СССР, хорошо говорит по-русски, советские вожди называют его Сашей, деятели помельче – Александром Степановичем. Он вроде все тот же – улыбчивый, покладистый, клянется в верности, но продолжает гнуть свое.

Уже весной заходят разговоры, что если Чехословакию не остановить, то она уйдет на Запад – пора вмешаться. Некоторые соратники Брежнева уверяют шефа: уйдет не на Запад, а на уровень самостоятельности Югославии (см. «Югославия...», 1963) и ничего тут страшного нет. Такие в явном меньшинстве. Социализм в Чехословакии насаждался трудно: коммунисты никак не могли захватить всю власть и в 1948 году. СССР устроил в Праге государственный переворот, а затем еще и ликвидировал прежнее руководство компартии, лишь тогда добившись полностью лояльного себе режима. Но спустя ровно 20 лет – «перерождение социализма»: так называют чехословацкие реформы их московские противники. За публикацию проекта чехословацкого закона о печати главного редактора журнала «Журналист» Егора Яковлева секретариат ЦК КПСС снимет с работы.

Программа «Время»

С 1 января по Центральному телевидению начинает выходить информационная программа «Время». Возникает привычка узнавать новости по телевизору.

До сих пор главными информаторами служили радио и газеты. Теленовостям даже не давали постоянного места в эфире. Программу «Время» первой выпускают в строго определенные часы – сначала в 20.30, потом в 21.00. Кроме новостей – общественно полезные странички: «5 минут Гиппократа», «Телевизионное расследование», «Называя фамилии». Их ведут не дикторы, а журналисты. Но несобытийные рубрики быстро отмирают; задача программы – показать правильную панораму дня. Выстраивается иерархия новостей: первые лица – протокол, экономика – дневник социалистического соревнования, за рубежом, культура, спорт, погода.

В зависимости от информационной программы теперь верстают сетку вещания, и вечерний теледосуг населения делится на до и после «Времени».

Полеты СССР – США

Открыто воздушное сообщение между СССР и США. Авиакомпании «ПАН-Америкэн» и «Аэрофлот» два раза в неделю летают по маршруту Москва – Нью-Йорк.

Полет занимает девять с половиной часов. Сообщается, что стюардессы симпатичные и советские, и американские, ИЛ-62 ни в чем не уступает «боингам», а бортовое меню у наших даже богаче – заокеанским пассажирам особенно нравятся водка и икра. Вскоре из Москвы в США будет уже 6 рейсов в неделю, в том числе в Вашингтон.

Единственный мост между сверхдержавами, авиалиния регулярно используется для демонстрации политической принципиальности. При ухудшении отношений между странами полеты приостанавливаются. Консервативный мэр Нью-Йорка может запретить посадку уже прибывающего советского самолета, и тот летит в либеральный Вашингтон.

Анекдоты про Чапаева

Видимо, шумное празднование 50-летия Октябрьской революции (1967) и 50-летия Советской армии (1968) – согласно теории параллельного существования большого и малого миров – порождает анекдоты про Василия Ивановича Чапаева.

Дуэт Василия Ивановича и его ординарца Петьки – парная клоунада устного народного творчества. Анекдоты идут не от малоизвестного реального образа комдива Гражданской войны, а от шедевра мирового кино, фильма братьев Васильевых «Чапаев» (1934) и исполнения в нем главной роли актером Борисом Бабочкиным – ленту к 68-му году отреставрировали и теперь показывают по телевидению. В фильме Петька и прочие персонажи без конца задают Чапаеву вопросы с подковыркой, а тот находчиво отвечает. Классический случай:

– Ты, Василь Иваныч, за большевиков али за коммунистов?

– А я за Интернационал.

Анекдоты тоже в виде диалогов – в них Чапаев и Петька предстают драчунами, грязнулями и сексуальными гангстерами. Чуть ли не единственный пример, годящийся для цитирования:

– Василь Иваныч, белые в лесу!

– Не до грибов нам, Петька, не до грибов.

В особо смачных анекдотах возникает еще и Анка-пулеметчица, и тогда Чапаев неотличим от поручика Ржевского (см. 1962).

Отрыжка на перекорм военно-патриотической пропагандой, анекдоты про Чапаева – единственные, удостоенные официального отпора. О недопустимости опошления памяти героя похабными историйками говорят лекторы сети политпросвещения и пишет «Комсомольская правда». Анекдоты обессмертят Чапаева окончательно.

Ввод войск в Чехословакию

В ночь на 21 августа Советский Союз вводит свои войска в Чехословакию. Операцию поддерживают армии ГДР, Польши, Венгрии и Болгарии. Чехословацкие реформы прекращают три фронта – Центральный, Прикарпатский и Южный: 600 тысяч солдат, 7 тысяч танков.

Чехословацких отступников долго уговаривали. Еще в марте избранного в январе Дубчека (см. «Пражская весна», 1968) отчитывают на Политическом консультативном комитете Варшавского договора в Софии. В июле на совещании в Варшаве за мягкотелость уже критикуют Брежнева. Вожди ГДР и Польши Ульбрихт и Гомулка боятся заразности

чехословацкого примера и вроде бы первыми говорят о военном вмешательстве.

Советские лидеры пытаются найти оппозицию Дубчеку в чехословацкой верхушке. Три дня руководители двух компартий ведут переговоры в пограничном городке Чиерне-над-Тисой. Опять одни говорят об измене социализму, другие клянутся в верности ему и, чтобы убедиться, предлагают проехать по стране. 3 августа делегации встречаются в Братиславе. Чехословацкие консерваторы так трусят, что требуемое письмо с просьбой о вторжении они тайно передают в туалете.

«ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели ЧССР обратились…» – с этого начинается сообщение «об оказании чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженными силами». Из сообщения не ясно – может, войска призвали «деятели» во главе с Дубчеком? Но именно его Брежнев до последнего момента заверяет, что вторжения не будет. Заметив в Праге уже явную к нему подготовку, Дубчек 20 августа собирает Президиум ЦК КПЧ – тот заседал, когда на аэродроме начал высадку десант, а танки перешли границу. Президиум успевает принять обращение к стране, прежде чем здание ЦК блокируют советские солдаты и бронетехника.

Шестеро руководителей, включая Дубчека и премьер-министра Олдржиха Черника, арестованы и вывезены на Украину, на базу КГБ под Ужгородом. Но сменить власть в Чехословакии Москве не удается. Прага и другие города запружены возмущенными толпами, и танки не могут двигаться. Задачу «дать отпор ревизионистам» советские солдаты понимают смутно: случается, специально утюжат бронетехникой столики уличных кафе – явные свидетельства стремления «жить по-западному». Выходят газеты и журналы, они пишут только об оккупации, радио и телевидение вещают из подполья в том же духе. 23 августа президент Чехословакии Людвиг Свобода вылетает в Москву, с ним – просоветские деятели, сторонники вторжения. В Кремле Свобода предъявляет Брежневу ультиматум: освободить арестованных, чтобы и они вошли в состав делегации. Пленников доставляют в Москву – уже ясно, что блицкриг провалился и, если не вернуть Дубчека, в Чехословакии придется воевать.

27 августа – соглашение о «нормализации»: Дубчека и Черника возвращают на их посты, но часть реформаторов отправлены в отставку, зато «друзей СССР» в ЦК трогать нельзя и в стране остается группировка Советской армии. Додавливать «пражскую весну» 68-го будут весной 69-го.

При вторжении погибло 72 гражданина Чехословакии, сотни ранены. В эмиграцию выехало около 300 тысяч человек. В Советском Союзе итоги операции почти у всех вызывают недоумение: как это – хотели проучить, но не проучили? Того же мнения руководители стран – участниц вторжения Ульбрихт, Гомулка и Живков: если Дубчек и Черник остаются, зачем тогда вводили войска?

Доктрина Брежнева

Советские войска в Чехословакии задают формат отношений с социалистическими странами: ограниченный суверенитет, который назовут «доктриной Брежнева».

Последние слова в заявлении ТАСС о вводе войск – «никому и никогда не будет позволено вырвать ни одного звена из содружества социалистических государств» следует понимать в возвратной форме: «никому и никогда не будет позволено вырваться». Границы самостоятельности очерчены: Москва больше не станет, как при раннем Хрущеве, казнить вождей соцлагеря из-за антисоветских восстаний, тем более как при позднем Сталине – казнить без восстаний. С головы Дубчека и волоса не упадет. Министров братских правительств Кремль снимать и назначать перестал – он только утверждает первого секретаря ЦК. Признается право на разные «модели» – вроде венгерской, с долей частного сектора. Некоторые вольности церкви и массмедиа, облегченный выезд за границу – могут быть, уже не обязательно все точь-в-точь как в Советском Союзе. Даже оригинальничанье во внешней политике стерпим: вон румыны в Чехословакию не пошли и с Израилем дружат. Но попытки выйти из «содружества» – сбежать из соцлагеря – пресечем жестко, даже изменить статус до югославского не дадим. Всем оставаться в Варшавском договоре и СЭВе!

Как говорит Райкин

Одному из самых народных артистов СССР – Аркадию Райкину – это звание присваивается официально. Райкин – главный шут советского королевства, на которого никто не вправе обижаться.

Вялый, мнительный человек со слабым голосом и кроткой полуулыбкой – в таком виде он иногда сладенько напевает «Мое окно выходит в сад, где целый день гуляют дети…» – Райкин накапливает для своих монологов бешеную энергию. Его одинаково обожают все – верхи и низы, старики и дети. В залах хохот переходит в стон, на спектаклях-концертах руководимого Райкиным Ленинградского театра миниатюр всегда аншлаг – хотя в Москве гастроли идут месяцами. В хронике показывают: удаляясь в левую кулису, благообразный артист вдруг пробегает за задником всю сцену, меняя на лету парик и костюм, чтоб невозмутимо выйти из правой кулисы джигитом в черкеске и папахе или старухой с буклями, укутанной в платок.

Темы чаще бытовые: разведенный папаша не платит алименты, от соседей в квартире-коммуналке житья нет, в ателье криво сшили костюм, а стоматологи плохо залечили зуб. Восторги публики вызывает не проблематика, а актерская игра. Райкин почти каждую ключевую фразу почти каждого монолога превращает в пословицу. В обычных разговорах потом принято ссылаться: «как говорит Райкин» – и далее с разной степенью узнаваемости воспроизводится знакомое всей стране произношение «бу зделано», «фефект фикции» (дефект дикции), «ух, жженщина – с мясокомбината», «хорошая ванна, глыбокая», «вкус – специфисский».

За авторской интонацией исполнения теряется авторство написания. Создатель многих райкинских текстов Михаил Жва-нецкий, подтверждая народную правоту – «это сказал Райкин», будет уговаривать себя и других эстрадных драматургов: «Не царапай ногтем свою фамилию на этом постаменте». Большинство из написанного и не могло быть исполнено никем другим – кого угодно, кроме всеобщего любимца, давно бы обвинили в «бытокопательстве» и «клевете на советского человека».

Периодизации «от того самого времени, когда сатиру ругали, и до того самого времени, когда сатиру снова ругали» посвящен политически самый острый номер. На сцене ковровая дорожка – такие стелют в начальственных коридорах. Райкин выходит по ней в полувоенном кителе, брюки заправлены в сапоги; лицо почти неузнаваемо – приклеены усы и нависшие брови, на лоб надвинут парик-ежик. Крупный отставник, смесь сталинского наркома и щедринского градоначальника, делится воспоминаниями о своей руководящей деятельности.

Переводимый с места на место, он, возглавляя парфюмерию, выпустил одеколон «Вот солдаты идут», а заведуя наукой – монографии «Генетика – продажная девка империализма» и «Партия учит нас, что газы при нагревании расширяются» (автор монолога Александр Хазин).

Наступит очередной период, когда доля ругаемой сатиры снова уменьшится, но Райкину дадут и Ленинскую премию, и звезду Героя, а он на своем юбилее пообещает: «Я буду и впредь позволять себе все, что мне только позволят».

«Война и мир» Бондарчука

Советский художественный фильм впервые получает «Оскара» – награда Американской киноакадемии присуждена «Войне и миру» Сергея Бондарчука. Экранизация самого знаменитого русского романа имеет большой зрительский успех на родине и заменяет первоисточник для тех, кому не одолеть четырех томов текста Льва Толстого.

Работа над четырьмя фильмами экранизации заняла семь лет, начавшись после советского проката «Войны и мира», снятых в США. «Развесистая клюква» в сценах русской жизни устыдила советское руководство, которое решило догнать и перегнать Голливуд, не скупясь на затраты.

Получилась, возможно, самая дорогостоящая работа мирового кинематографа. При средней цене советского полнометражного фильма в 400 тыс. руб. бюджет «Войны и мира» составил 18 млн рублей (по тогдашнему официальному курсу – $25 млн). При этом не учитывается бесплатное привлечение в качестве массовки воинских частей (сцена Бородинского сражения – 120 тыс. человек; достижение, занесенное в Книгу рекордов Гиннесса), формирование специального кавалерийского кинополка (распущен лишь в 1990 г.), предоставление для съемок гигантских территорий, исторических интерьеров, артефактов из множества музеев и проч., что могло бы составить многократно бо´льшую сумму. В американской прессе оценки реальных затрат на фильм доходили до полумиллиарда долларов.

Для проката в США фильмы сократили в общей сложности на один час. Тамошняя публика поражена размахом и советского кино, и русского барства. Экранная «Война и мир» идеально соответствует представлениям об истории огромной загадочной страны: мужики, дворянство, церкви, царь и Наполеон, балы, снег, попойки, красавицы, кровавые сражения и все это под маркой «Leon Tolstoy». Голливуд посрамлен, присуждение «Оскара» логично до неминуемого.

В СССР первый фильм «Война и мир. Андрей Болконский» лидирует по кассовым сборам 1966 года – 58,3 млн зрителей; следующие части в 1967–1968 годах покажут убывающие результаты: «Наташа Ростова» – 36,2 млн, «1812 год» – 21 млн, «Пьер Безухов» – 19,8 млн. Но и это, конечно, большой успех. Кроме авторитета романа и первого в отечественном кино эффекта абсолютной аутентичности XIX ве ка, публику привлекают звездные лица самого активного в то время актерского поколения: Андрей Болконский – Вячеслав Тихонов, Анатоль Курагин – Василий Лановой, Долохов – Олег Ефремов, Николай Ростов – Олег Табаков, Денисов – Николай Рыбников, Наполеон – Владислав Стржельчик. Блеснула и старая школа: Болконский-отец – Анатолий Кторов, Ростов-отец – Виктор Станицын, Кутузов – Борис Захава.

Заметно, что Наташа Ростова в исполнении Людмилы Савельевой похожа на образ Одри Хепбёрн в американской экранизации. При этом Савельева – единственная, кто выглядит в фильме на возраст своего романного прототипа – девушки-подростка, остальные герои Толстого из молодых людей превращены в лиц среднего возраста. Особенно повзрослели Пьер Безухов и Элен: в начале романа им примерно по 20 лет, а исполнителям – Бондарчуку и его жене Ирине Скобцевой – во время съемок соответственно около 45 и около 40.

На толстовскую глубину блокбастер не претендует, следуя лишь сюжетной канве романа. В этом виде он идеально заменяет прочтение «Войны и мира» по школьной программе. Ко времени прохождения Толстого в 9 классе (февраль, третья четверть) специальные киносеансы будут устраивать для нескольких поколений учеников.

Бадминтон

Новое городское увлечение - бадминтон. Не спорт, а умеренноподвижный отдых.

Как и волейбол «в кружок», бадминтон на воздухе не требует ни сетки, ни счета. Большинство любителей даже не подозревают о существовании игры в зале, через сетку, как в большом теннисе, с металлическими ракетками «Ласточка» и перьевыми воланами производства КНР. Массово практикуемый бадминтон - это изящное перебрасывание волана «на интерес». Если и ведут счет, то числу ударов после подачи; больше двадцати - уже много, мастаки доводят до пятидесяти и даже до ста. В городе играют во дворах и просто на тротуарах, где нет прохожих. За городом - на дачных участках и в проулках между ними (если участки засажены-засеяны), на полянках и на пляжах. Ракетки деревянные (позже - из легких сплавов), воланы - пластмассовые. Чтоб ветром не сносило в сторону, волан утяжеляют камушком или зеленой сосновой шишкой.

Редакция AIF.RU благодарит издательства Agey Tomesh/WAM и «Колибри» за предоставленные отрывки из книги

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Год 1962. Версия Леонида Парфенова

Леонид Парфенов о советской жизни, куцых юбках и соплях в сахаре

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Почему уроки в школе начинаются так рано?
  2. Что за история с сообщением «Петр Порошенко умер»?
  3. Как будут выглядеть новые знаки о велосипедной и таможенной зонах?


Самое интересное в регионах