17:02 06/08/2011 Андрей Володин 5 154

Эдуард Розовский. Последний ихтиозавр советского кино

Как экспериментировали на съемках «Человека-Амфибии» и «Белого солнца

В Питере на 84-м году жизни скончался Эдуард Розовский – кинооператор, снявший три легендарных фильма: «Человек-Амфибия», «Белое солнце пустыни» и «Начальник Чукотки».

26 июля он ехал с работы на дачу в поселке Грузино и умер за рулем от разрыва сердечной мышцы. Неуправляемый автомобиль съехал на обочину Приозерского шоссе, задев столбы ограждения, и врезался в дерево. По сути, в пути у оператора случился инфаркт.

Розовского называли «великим экспериментатором советского кинематографа». В эпоху, когда киноэффекты было невозможно, как сегодня, нарисовать на компьютере, он постоянно изобретал новые, передовые методы съемок. Многие из них никто так и не смог повторить. О своих «муках творчества» он рассказал корреспонденту «АиФ» в одном из последних интервью.

Гурченко на тележке

На съемках Розовский подчас заставлял актеров делать то, чего они делать совсем не хотели, и даже боялись. Артисты протестовали, но все-таки подчинялись его воле. А он и сам мучился не меньше их. Одна из таких историй произошла с Людмилой Гурченко во время работы над кинокартиной «Старые стены».

Рассказывает Э. Розовский: «Для Гурченко это был первый фильм после долгого перерыва. Она играла директрису текстильного комбината. По сюжету у главной героини есть взрослая дочь. И этот момент внезапно осложнил наши отношения: Людмила, как и все актрисы, которые давно не снимались, хотела быть на экране молодой и неотразимой. Я же, наоборот, подчеркивал ее возраст, и стремился к тому, чтобы мать не выглядела моложе дочери — «углублял» боковым светом морщины и складки у губ. Она возмущалась: «Эдик, ты опять меня калечишь! Под носом тень, под глазами черт-те что! Мне это не нужно!» Я уговаривал: «Люсечка, дорогая, остынь», — и продолжал снимать ее так, как считал нужным. А она в ответ демонстративно подносила к лицу кулак, и сворачивала себе нос на сторону, показывая, как, мол, я ее сознательно уродую…».

На съемках фильма «Обратная связь» они снова не сошлись во взглядах. К тому же Гурченко серьезно повредила ногу: «Во время работы над другой картиной она танцевала с Олегом Поповым, тот неловко ее закрутил, упал на Люсю, и сломал ей ногу в нескольких местах от бедра до ступни. В больнице сказали: «Множественный оскольчатый перелом». Несколько месяцев Гурченко пробыла в высоком гипсе. Чтобы не прерывать работы, я возил ее на тележке по павильону, а она имитировала шаг».

В картине «Дон Кихот» Розовский поставил себя на место Николая Черкасова, которого требовалось привязать к крылу мельницы: «Я должен был проверить крепость этого крыла — попросил, чтобы провернули несколько оборотов. Ощущение было отвратительное, особенно когда висел вниз головой. Черкасова потом поднимали только до половины, и не вращали вкруговую. Он поджал губы: «У меня есть дублер, его и крутите!».
Когда снимали «Сказку про влюбленного маляра», чуть не утопили Водяного — Георгия Штиля. «Была поздняя осень, вода покрылась ледяной крошкой. Штиль должен был появиться из-под воды и сказать несколько реплик. Его одели в штаны от гидрокостюма, намазали торс салом. Я сказал: «Жора, выпусти воздух из штанов, иначе тебя будет опрокидывать». Но его все равно вытолкнуло на поверхность. Дал ему в руки груз от крана — опять перевернуло попой кверху. Тогда Штилю привязали груз сзади к штанам. Прошло десять секунд, тридцать, снизу идут пузыри. Мы, в чем были, попрыгали в воду. Веревка оказалась слишком длинной, груз упал на дно, и держал Жору, как якорь».
Потом 75-летний Эдуард Розовский снял очередную серию «Убойной силы», где тоже поспорил с одним из актеров — мэтру показалось, что тот не так двигается. Серия называется «Роль второго плана», а провинившийся артист сыграл там режиссера. На этот раз никто не пострадал…

Мучения Саида

В «БЕЛОМ солнце пустыни» не выдержал Спартак Мишулин, которого закапывали в каракумский песок, и держали там «до кондиции»:
«Я хотел сделать из зарытого человека этакого манкурта-зомби: на рассвете сажал Спартака в яму, засыпал мокрым песком, и ждал, пока солнце поднимется в зенит. Сначала он не возражал, чтобы закапывали. Надо так надо. Но к полудню температура зашкаливала за плюс 50, Спартак сильно страдал. Я ставил в яму табуретку, сажал Мишулина, закрывал ему шею кошмой, чтобы не жгло шею. Когда песок раскалялся, вены на голове Мишулина-Саида вздувались, глаза вылезали из орбит и лицо приобретало необходимый мне багрово-фиолетовый оттенок. А чтобы было пострашнее, я мазал ему щеки и лоб вареньем, пускал рядом змей и привязывал орла-могильщика. Лоб и щеки Спартака облепляли тучи мух, он строил ужасные гримасы. А в обеденный перерыв — кто же будет на час выкапывать его из ямы? — накрывали зонтиком, давали сигарету в зубы и подносили к губам стаканчик минералки. Он терпел, но очень мучился. Группа обедала тут же. Не забывали и Мишулина, правда, есть ему не очень хотелось. И так три дня — в 5 утра закапывали, к ночи освобождали…

Этот эпизод снимали трижды: первый дубль в Москве зарубили как «излишне жестокий» (не по отношению к Мишулину, а по отношению к зрителю), второй погиб из-за брака пленки. А потом взвился на дыбы сам Спартак: «Делайте, что хотите, я больше в яму не полезу!» Вся съемочная группа пришла к нему с поклоном. В конце концов, уговорил режиссер фильма Мотыль».

«Конь» Абдуллы

Потом Розовский усадил Абдуллу — Кахи Кавсадзе на плечи второго режиссера: «Снимали эпизод, когда Абдулла подъезжает к нефтяному баку, где скрывается Сухов с гаремом. Надо было взять Кавсадзе крупным планом, а конь под ним был горячий и не стоял на месте. Тогда я предложил: «Пускай Кахи слезет с коня и сядет на плечи Володи Степанова, а тот станет переминаться с ноги на ногу».

Так и сделали. Володя с трудом топтался в песке босыми ногами, а Кавсадзе, крупный человек, еще и уздечку накинул ему на шею, командуя: «Давай, веселее! Гарцуй!»

 

Тени от аксакалов

Экспериментировать на съемках «Белого солнца…» приходилось часто. Чтобы получить марево в пустыне, я ставил перед камерой подставку с раскаленными углями. Подымавшийся от углей горячий воздух создавал иллюзию миража. Или тот эпизод, когда Сухов с девушками вынужден скрыться в нефтяном баке: завинчена крышка, внутри черно. Нет ни лучика света. И, по идее, не должно быть. Как снимать? Я наполовину в шутку сказал Мотылю: «Володя, давай используем рентгеновское изображение – чтобы вместо наших героинь двигались скелеты…».

Я тщательно выбирал направления барханов, чтобы показать бескрайность пустыни. Помните, вначале картины Сухов идет по пескам, один бархан сменяется другим, и эту бесконечность пересекает диагональ следов – линия без начала и конца… А те три вечных старца-аксакала в чалмах у стены дувала?

Что бы ни происходило, они остаются невозмутимы и неприкосновенны, как символ Востока. Был с ними один эпизод, который мы потом вырезали из картины. В нем старцы появлялись в трех ипостасях. Сначала – просто сидели. Потом с них слетали чалмы. И, наконец, аксакалы исчезали, а на фоне стены оставались только их очерченные тени – как от атомного взрыва.
Есть момент, где время в картине как бы пересекается: безмятежный Сухов лежит с пулеметом на древней башне, смотрит в небо, и обращается с письмом к Катерине Матвеевне. А по дороге внизу проносятся на лошадях злые абреки… Я намеренно стремился к разнице в движениях людей Сухова и людей Абдуллы. Такой был мой тайный замысел. Верещагин, Сухов и Петруха в фильме двигаются медленно. А воины Абдуллы – нервно, резко, угловато.

В этой картине я попытался показать течение времени в пустыне – от начала фильма, когда Сухов сверяет часы по тени от лопатки, воткнутой в песок, до летящих журавлей в конце фильма, как бы говорящих зрителю: все, время прошло, лето на исходе.

Журавли не по сценарию

«Однажды, во время съемок схватки Верещагина с людьми Абдуллы, над баркасом зависла… настоящая летающая тарелка. Мы были потрясены. Средь бела дня некий блюдцеобразный объект подлетел к баркасу, и долго висел над ним в небе. Вся съемочная группа побросала свои дела, уставилась вверх, и разглядывала его, пока он не исчез. Я был так удивлен, что просто не сообразил включить камеру и заснять все это на пленку…

Зато мне повезло в другой раз. Мы снимали эпизод, когда Сухов с Петрухой, перед тем, как заминировать баркас, сидят на берегу, глядят на Каспий, и вспоминают о доме. И вдруг я услышал журавлиные крики. Обернулся, и увидел стаю журавлей. Схватил камеру… Журавлей, летящих над баркасом, в сценарии не было. Но они отлично вписались в картину – как символ перемен и ностальгии по родине.

Были и другие счастливые совпадения. К примеру, собрались мы снимать сцену смерти Абдуллы, и вдруг поднялся дикий шторм, пришел смерч. Удалось заснять светопреставление: пейзажи мятущихся песков, засыпающих все вокруг. Природа подыграла нам по сценарию.

Но иногда она нам и препятствовала. Каракумы есть Каракумы. Ветер постоянно выдувал из-под декораций песок, обнажая остовы, и нам раз за разом приходилось насыпать его снова, создавая иллюзию вечности…

Однажды на Каспии поднялся шторм. Я решил вытащить на сушу нашу единственную лодку, чтобы она не разбилась о камни. Стал отталкивать ее от берега, но вдруг девятый вал опрокинул посудину, вверху мелькнуло мокрое днище. Меня ударило по голове, и швырнуло навзничь. Сознание на миг отключилось. Через миг лодка рухнула мне на ногу и, раздробила стопу. Полкартины я снимал в гипсе: передвигался на костылях и на операторской тележке по рельсам… Это была та самая лодка, на которой Верещагин плывет к захваченному баркасу. На ней же мы вместе с Пашей Луспекаевым по вечерам ходили рыбачить — за осетрами для усадьбы таможенника.

Как тонули Ихтиандр и Гутиэре

На съемках «Человека-амфибии» у Розовского четырежды едва не погиб Ихтиандр — Владимир Коренев. Один раз актер, так блистательно сыгравший человека-рыбу, чуть не утонул сам:
«Мы делали очередной дубль опасной сцены: водолазы под водой хватают Ихтиандра, срывают с него маску, а он от них отбивается. Никаких других дыхательных приспособлений у Коренева не было. Борьба для достоверности шла всерьез. Сцену пришлось переснимать несколько раз. Кончилось тем, что мы его едва не погубили. В итоге он чуть не захлебнулся. То же самое произошло и в истории с якорем. Помните, когда Ихтиандра, привязанного цепями к тяжелому морскому якорю, сбрасывают со шхуны в море, и он тщетно пытается на дне освободиться? Мало того что он нахлебался воды – могло быть гораздо хуже. Веретено якоря 2.5 м высотой. Никто никогда не пробовал привязывать актера к такой штуке и сбрасывать с высоты 8 м. Мы решили рискнуть – испробовать это на себе. Зацепились вместе с аквалангистом Владимиром Кепкало руками за якорь, и сказали: «Бросайте!». Нас оглушило, и в облаке пузырей буквально вышвырнуло на поверхность. А если бы мы были привязаны? После этого мы сделали манекен, и одели его в костюм Ихтиандра. Эта кукла на самом деле и падает в фильме со шхуны.

ДОСЬЕ

Эдуард Розовский родился в 1926 г. Старейшина кинооператоров Санкт-Петербурга. Снял 78 фильмов, в том числе множество сказок и исторических картин. В 1950 г. окончил операторский факультет ВГИКа, работал на киностудии "Леннаучфильм", с 1955 г. - оператором-постановщиком киностудии "Ленфильм". В настоящее время занимается педагогикой. Профессор, зав. кафедрой операторского искусства Санкт-Петербургского госуниверситета кино и телевидения, мастер курса. Народный артист России.
Рабочий момент съемки: последний перекур Спартака Мишулина перед закапыванием в каракумский песок

Другое ЧП случилось во время съемок сцены, когда капитан Зурита заковывает Ихтиандра в наручники, а тот вырывается и бежит мимо трюмных люков, затянутых брезентом: «Это была трагическая случайность. От горловины люков до нижней обшивки был провал в 9 метров. В трюме когда-то стоял дизель, после него осталась куча ржавых железок. Упасть на них с высоты — верная смерть. Все знали об этом, никто в ту сторону не ходил. Но Коренев, промчавшись в горячке по палубе, все-таки вскочил на люк, брезент под ним затрещал и прорвался. К счастью, Володя в падении раскинул руки и успел схватиться за подвернувшуюся деревянную перекладину. Спасся буквально чудом.

Рисковала Анастасия Вертинская, сыгравшая Гутиэре:
«В эпизоде, когда Гутиэре тонет, Вертинскую на надувном матрасе подвозили к нужному месту в море, по моей команде из-под нее выдергивали матрас и выплескивали в воду ведро красной краски – якобы кровь акулы, пронзенной Ихтиандром. Настя была должна, задержав дыхание и раскинув руки, медленно опускаться на дно, а затем лежать там без движения и ждать, пока Ихтиандр подхватит ее и вытолкнет на поверхность. До дна было 18 м. Чтобы Насте было легче «тонуть», мы надевали на нее свинцовый пояс весом 12 кг. Мы пытались ее страховать – рядом со съемочной камерой дежурили аквалангисты, готовые броситься на помощь актрисе. Но все понимали, что можно и не успеть.
Меня спрашивали: зачем вы топили Вертинскую так глубоко? Разве нельзя было выбрать место помельче? Я намеренно снимал все подводные сцены на глубинах от 25 до 40 метров – предельных для легких водолаза. Только для Вертинской сделали исключение. Тут я не сфальшивил и ничего не подменял. В мир Ихтиандра не проникает солнечный свет, там нет солнечных бликов и цвета предметов. Для достоверности картинки мне была нужна зелено-серо-голубоватая мгла. Такое место нашлось под Судаком, у подножия мыса Фиолент».

В чреве резиновой акулы

А однажды на съемках акула ранила аквалангиста:
«Такая легенда пошла из-за двух разных историй. Союз художников сделал для нас 9-метровую резиновую акулу-монстра. Кепкало запихнули в ее брюхо и надули акулу воздухом так, что он не мог не только двигаться, но и дышать. Всю конструкцию опустили на глубину и нагрузили балластом. В итоге, едва не произошел смертельный случай. До тех пор, пока аквалангиста не вытащили, он не мог даже подать сигнал бедствия…

Другой случай произошел с живой акулой-катраном. Этих тварей нам добыли рыбаки. Катраны не хотели подчиняться моему замыслу и плыть туда, куда следовало по сценарию. Приходилось их пеленать и подсовывать под объектив отдельные части тела – хвост или голову. Но мы их все-таки «запрягли», когда обнаружили, что выброшенные на берег акулы, глотнув воздуха, на время теряют подвижность. Мы давали им подышать, опускали в воду, и тут же ныряли следом, чтобы отснять кадры, пока катран не очухается. Одна из акул ядовитым шипом на плавнике пронзила руку нашего механика. Две недели врачи в Севастополе спасали его пострадавшую конечность от ампутации. Спасли».

Подводная авантюра

Чтобы добиться эффекта, Розовский экспериментировали даже с цветом глаз Коренева и Вертинской:
«Мне хотелось создать особенный взгляд Ихтиандра и Гутиэре, которые были как бы рождены друг для друга – «человек моря» и «человек земли». Получить глаза, в которых отражаются все краски стихии. Для этого справа и слева от актеров ставились специальные осветительные приборы с голубыми и зеленоватыми фильтрами, просвечивавшие глазное дно и превращавшие цвет глаз в лазурно-голубой. Сегодня такой эффект достигается с помощью мягких линз. Делается даже слепота – бельмо на глазу. А тогда я экспериментировал поневоле. Хотел влезть в мозг Ихтиандра, чтобы увидеть мир его взглядом. Пыльный, враждебный город в картине я снимал только в отраженном свете, через бликующие зеркальные поверхности, искажавшие изображение – как бы взгляд человека «извне».

Идея снять первый в советском кинематографе полнометражный художественный фильм с подводными съемками пришла кинооператору на Кавказе:
«Толчок мне дали фильмы Жака Ива Кусто «В мире безмолвия» и «Голубой континент». Они стали для меня невероятным открытием. Я подумал: «Значит, это осуществимо!», А сама идея такого фильма возникла в горах Северной Осетии. Однажды утром с режиссером Владимиром Чеботаревым сидели в ауле Кани на обрыве на высоте 3 тысяч метров и любовались на горы. Очевидно, под влиянием разряженного воздуха у нас одновременно родилась мысль: окунуться с кинокамерой в море. Мы страшно увлеклись идеей. Хотели экранизировать заодно и «Ариэля», но остановились на «Человеке-амфибии» как более реальной теме для съемок.

Вся картина «Человек-амфибия» была сплошным экспериментом, и даже авантюрой. Когда возникла безумная для того времени идея снять кино про человека-рыбу, в ее воплощение мало кто верил – опыта подводных съемок у наших кинооператоров тогда не существовало. У военных имелись разработки, связанные с водолазами – погружение в жестком снаряжении или в специальном колоколе, но это было не то. Мы хотели показать на экране мир подлинного Ихтиандра, фантастического существа, и сознательно пошли на риск». 

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (5)
  1. сергей с
    |
    09:57
    07.08.2011
    0
    +
    -
    Прекрасные фильмы и сейчас смотришь уже который раз и восхищаешся
  2. снежная королева
    |
    12:16
    07.08.2011
    0
    +
    -
    Да фильмы прекрасные!Я люблю эти фильмы!
  3. igorek2807
    |
    14:23
    07.08.2011
    0
    +
    -
    Человек-Амфибия, на мой взгляд, самый лучший фильм, который я смотрел в своей долгой жизни (мне 60 лет)
  4. Имануил Слуцкий
    |
    07:32
    09.08.2011
    0
    +
    -
    С 1957 по 1962 годы я работал на киностудии " Ленфильм" инженером и участвовал в создании спецбоксов для кино и осветительной аппаратуры для подводных съёмок замечательного фильма "Человек - Амфибия". Память о прекрасном операторе Эдуарде Розовском живёт во мне 50 лет. Пусть земля будет ему пухом!
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Что могло стать причиной падения космического корабля «Прогресс»?
  2. Кто станет главой Пентагона?
  3. Какая погода будет в Москве и регионах 3 и 4 декабря?

О чём бы вы хотели прочитать в следующем номере «АиФ Про Кухню»?