aif.ru counter
Наталья Кожина 0 5006

Вера Полозкова: «Я не люблю, когда мужчина ноет, особенно, когда он ноет годами»

Поэтесса и одна из самых знаменитых девушек российской блогосферы ответила на вопросы читателей

«АиФ»: У -  вас не возникало желания написать мемуары?

Вера Полозкова: Мемуары, я думаю, писались так или иначе восемь лет, пока был «жив» ЖЖ. Сейчас они не пишутся, потому что хватит мемуаров, пора пожить, чтобы было, что потом писать. Если я сяду писать мемуары сейчас, то много интересного пропущу.

«АиФ»: - А когда нужно садиться?

В.П.: Я думаю, нет какого-то строгого возраста для этого, просто нужно почувствовать, что информации стало так много, и она выстроилась в какую-то структуру, и так важно именно в этот момент удержать ее, ничего не забыть и сесть это сделать, что никак нельзя откладывать. Маркес, например, когда сел писать «Сто лет одиночества», сказал: «Извините, я устал работать, делать все подряд. Теперь я сяду, и год буду писать книгу. Как вы будете жить, меня, к сожалению, очень слабо волнует. Пока я не напишу книгу, я никак в вашей жизни не участвую». На royalty с этой книги он кормит свою семью по сей день. Все-таки, я думаю, мемуары еще рано писать.

«АиФ»: - Если почитать ваши интервью, может сложиться впечатление, что вы устали общаться с аудиторией…

В.П.: Иногда действительно хочется отменить все интервью, потому что проходит время, меняются приоритеты, все видится по-другому и становится очень неловко.

«АиФ»: - Вы говорите, что некоторые старые интервью неловко перечитывать, а что по поводу стихов?

В.П.: Есть тексты, которые никогда не издадутся и не переиздадутся. Это тексты, написанные с 9 до 18 лет. Есть вещи, которые нельзя отменить, есть стихи, которые я не люблю, которые мне никогда не нравились.

«АиФ»: А как они тогда просочились в Интернет?

В.П.: Тогда был ниже ценз, наверное. Не так было принципиально. Когда тебя читает 60 человек, это не так важно. Ты написал что-то, тебе в тот момент было необходимо выговориться, поделиться, а через какое-то время это уже нельзя было стереть.

«АиФ»: -  Что бы вы хотели изменить в своей жизни?

В.П.: Мы очень много с друзьями говорим об этом. У нас есть такая любимая игра «В правду», играем в нее, когда собирается компания больше пяти человек. Интереснее всего играть, когда некоторые люди в компании знакомы давно, а некоторые – впервые видятся. Нужно задавать вопросы: от простых и смешных до очень серьезных. По поводу изменений в жизни мне задавали регулярно вопросы. Я изменила бы ряд фактов личного характера. Но маленькие неприятности иногда нас предохраняют от больших бед, и эта мысль, спасает меня, ведь все могло бы быть много хуже.

«АиФ»: -Можете ли вы сказать, что счастливы?

В.П.: Да, могу. И счастье, как выяснилось, это система последовательных и довольно регулярных действий по достижению счастья. Это трудная вещь. Над этим надо работать. Все время что-то предпринимать. Быть счастливым, не делая для этого ничего и только ожидая, когда случится что-то, что сделает тебя счастливым, как выяснилось, очень неконструктивно.

Счастье – это сокращение слова «соучастие», что значит «брать часть чего-то на себя», поэтому счастье навещает меня чаще всего в состоянии какого-то коллективного труда, например, во время репетиции спектакля или концерта. От этого больше счастья, чем от того, что делается поодиночке.

«АиФ»: -Есть ли в вашей жизни то, что вы никогда не сможете простить себе?

В.П.: Есть вещи, которые меня во мне же очень раздражают. Невероятно, до слез иногда. И есть вещи, которые трудно себе простить в смысле потерянного времени. Например, ты сейчас научился, наконец, что-то делать, а много лет до этого ты не умел, очень много времени потеряно, потому что можно было научиться этому гораздо раньше и сделать все гораздо эффективнее. Вот из-за этого я дико расстраиваюсь, потому что времени потеряно очень много. Того, что я не могу себе простить, нет, есть что-то, что предстоит изменить.

«АиФ»: -А чему вы должны были раньше научиться?

В.П.: Ровно 10 лет назад мы поступили на факультет журналистики, 10 лет назад вышла книжка самая первая, то есть началась сознательная жизнь, и теперь настало время подвести промежуточный итог. Надо было учиться говорить, учиться исполнять обещания, хотя бы данные самой себе, учиться не копить вещи, учиться правильно строить отношения с родителями, очень многому надо было учиться гораздо раньше. Я занималась совсем другими вещами, мне было интересно сбегать, вместо того, чтобы устранять проблемы. Я не умела встречаться лицом к лицу с проблемами, я ненавидела принимать решения, делать выбор.

«АиФ»: А в профессиональном плане?

В.П.: 10 лет назад я совершенно не представляла себе, что со мной может случиться дальше. Все было размыто-прекрасное, с одной стороны, а с другой - было очень страшно. 10 лет казались невероятной дистанцией, и было страшно себя через 10 лет обнаружить несчастной, никому не нужной, с ненавидимой работой. Мне кажется, если меня познакомить со мной пятнадцатилетней, то она была бы в восторге от того, потому что не знала, чего все это стоило.

«АиФ»: -Почему в вашем творчестве все так грустно и печально? У вас такая тяжелая жизнь была?

В.П.: Жизнь была не тяжелая, но амплитуда переживаний была такая ужасная, что невозможно было с этим справиться. Все либо пугало до смерти, либо радовало до состояния блаженства, полета и парения. Никакой середины не было на протяжении очень долгих лет. Страшно было внутри, а не снаружи, да и сейчас иногда страшно.

«АиФ»: -Для некоторых вы являетесь примером для подражания, многие стараются приблизиться к вашему стилю написания стихов. Как вы к этому относитесь?

В.П.: Без ревности. Пусть стараются, если им нравится. Я пытаюсь выработать универсальную ироническую позицию по отношению ко всему, потому что такое количество неправды, мифов накручено в последнее время вокруг моего имени, что реагировать на это все просто нет сил душевных. Что касается подражания и стиля, мне очень часто присылают написанное, и очень часто это бывает талантливо. Я думаю, что каждый человек, учащийся что-то делать, проходит стадию подражания. Это надо пройти, чтобы выработался свой собственный стиль. Собственный стиль всегда рождается на основе традиций. Без этого никак не бывает.

«АиФ»: -А что нужно делать начинающим поэтам, чтобы их заметили?

В.П.: Завести блог и в нем размещать стихотворения, выйти на студенческие или взрослые альманахи и попробовать там напечататься, сходить в редакцию какого-нибудь толстого журнала. У всех разные пути. Я никогда не ходила в толстые журналы или альманахи. Нужно не сдаваться и писать, писать. Попробовать издать книгу тиражом 250 экземпляров, посмотреть, как это выглядит на бумаге, подарить дорогим людям, чтобы они кому-то еще рассказали. Главное – не ныть. Только смелым покоряются моря!

«АиФ»: -А вы никогда не ныли?

В.П.: Ныла, конечно. И это тоже трудно себе простить. Сколько же сил на это тратится вместо того, чтобы делать что-то. Больше всего в других людях раздражают вещи, которые ты в себе уже преодолел. Нытье в себе изводилось смертным боем.

«АиФ»: -Какие качества вы цените в мужчинах?

В.П.: Быстрый, сложно организованный ум с большим количеством неожиданных ассоциативных связок и генератором острот. Люблю остроумных, красивых, людей, у которых есть воля к изменениям. Это очень не мало, потому что есть прекрасные люди, которые ничего не хотят менять и с ними тяжело бывает. Люблю ярких, в чем-то дерзковатых, в чем-то похожих на детей, с мальчишескими повадками, ухмылками и сложными увлечениями типа коллекционирования, фотографирования, режиссуры. Мужчины – это же движущая сила, за ними должно хотеться следовать, вернее, тебе должно нравиться направление, в котором идет этот человек.

«АиФ»: -А такие мужчины есть?

В.П.: Есть, и их много. Только надо их видеть и в них верить, как во все волшебное. Это ужасная черта, и у русских женщин в том числе, - невозможность поверить, что все бывает хорошо. Я не люблю, когда мужчина ноет, особенно, когда он ноет годами. Не приемлю мужчин, которые заставляют тебя оправдываться. Мужчины, у которых не хватает жизненных сил, все время заставляют чувствовать себя виноватой, показывают, как много страданий ты им причиняешь. Люди, которые заставляют чувствовать себя виноватой без причины, - самое большое зло.

«АиФ»: -Вы уже морально готовы завести семью?

В.П.: Я знаю женщин, которые первого ребенка рожают в 43 года, и это нормально. Некуда торопиться. Это чисто русская традиция выходить замуж рано, а если уже 25, а ты не замужем, - жизнь закончилась. Если вы об этом скажете в Европе или Америке, над вами будут смеяться два часа. Это вообще не проблема. Я не готова ни к семье, ни к детям. Я даже жить с кем-то не могу пока, потому что надо еще меняться для того, чтобы кого-то терпеть рядом. Я и себя-то с трудом выношу.

«АиФ»: -Но ведь чем дольше находишься в этом состоянии, тем труднее потом ужиться с кем-то…

В.П.: Для этого существует влюбленность. Это же решение принимается не рационально, влюбленность – это буферная зона, когда ты ничего не соображаешь, когда у тебя случается гормональная буря, ты понимаешь, что жить без этого человека не можешь, дышать не можешь, есть тебе без него не вкусно. Приходишь в себя примерно через полгода, когда уже с ним живешь, и поменять что-то сложно. Очень мудро природа придумала, иначе никто бы вместе не жил.

Я никак не могу понять, почему меня все жалеют по этому поводу: «Ты такая независимая, ты, наверное, будешь одна всю жизнь, и никто с тобой не сможет ужиться». Почему вообще такие мысли у людей возникают? Все так быстро меняется. А даже если так и будет, такую прекрасную жизнь можно прожить.

«АиФ»: -Если бы вы могли спасти всего три книги мира, что это были бы за книги?

В.П.: Фолкнер «Шум и ярость», Арундати Рой «Бог мелочей» и книга стихов Бродского.

«АиФ»: -Как вы относитесь к утверждениям Пауло Коэльо и Ричарда Баха о том, что если чего-то очень сильно, всей душой хотеть, то вся вселенная будет помогать в осуществлении желания?

В.П.: Это правда. К сожалению, Коэльо и Бах дискредитированы тиражами, но эта мысль точная и правдивая. Это проверено, лично мной в том числе. Моя знакомая, которая совершенно не предполагала рожать детей, забеременела и не представляла, что будет делать: одна, в 22 года, с ожесточенными по этому поводу родителями. И стоило ей решить, что она оставляет ребенка, будет мамой, как все начало складываться так, чтобы этот ребенок родился в комфортных условиях, чтобы у него скоро появился любящий папа, чтобы у него все было в порядке. Стоило просто принять правильное решение. Очень много таких историй.

«АиФ»: -Считаете ли вы свои стихи вещими, были ли случаи, когда вы что-то пророчили?

В.П.: У меня есть спектакль по моим текстам, мы играем его уже два года, и иногда мне становится не по себе от того, что там слышишь и что происходит на самом деле. Я в 19 лет написала текст: все, что было в нем, сбылось вплоть до чисел. У стихов большая энергетическая сила. Поэтому осторожнее, друзья, пишите, особенно про себя. Не убивайте героя, который является вашим прототипом, не заставляйте его болеть, хотя таким же способом можно себя и вылечить. Поэтесса Вера Павлова писала стихи о любви, а потом «выписала» себе самого лучшего мужа на свете с двумя самыми лучшими дочерьми.

Смотрите также:

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Чем известна художница Варвара Степанова?
  2. За что «Рубин» отстранен от участия в европейских клубных турнирах?
  3. Отменят ли льготы на земельный и имущественный налоги для предпенсионеров?


Самое интересное в регионах