Ольга Шаблинская 1 7166

Очарованная Москвой. Как бразильянка стала балериной Большого театра

Бразильская балерина Марианна Гомес, танцующая в Большом театре, говорит, что после 13 лет в России стала чуть-чуть русской и стала болеть в футболе ещё и за русскую сборную.

Марианна Гомес.
Марианна Гомес. © / Из личного архива

Шансов — один на миллион

— Выросла я в бразильском городе Салвадор, столице штата Байя. Семья у нас простая, родители не имели высшего образования, мама работала продавцом одежды в маленьком магазине. Когда мне было 6 лет, а сестре 7, мама, чтобы я и Изабелла не увидели ничего плохого по телевизору, настаивала, чтобы мы смотрели только канал «Культура», который тоже есть в Бразилии. Однажды мама меня подозвала: «Смотри, это балет». Показывали спектакль «Спящая красавица» в Большом театре в постановке Григоровича. Я смотрела его потом раз 10... Главную партию танцевала Нина Семизорова, Фею Сирени Нина Сперанская, которая потом, кстати, стала моим педагогом. Я посмотрела и сказала: «Мам, я это хочу». Она помахала рукой в воздухе, мол, нереально. «Мама, но я хочу быть такой же, как они». — «Шансов — один на миллион». И привела пример — пилот Айртон Сенна, парень из бедной семьи из Сан-Паулу, ставший всемирно знаменитым автогонщиком, трёхкратным чемпионом мира Формулы-1. Тогда Айртон постоянно побеждал, все про него говорили: один на миллион. Тогда я сказала: «Я тоже хочу быть Айртоном Сенна».

Марианна Гомес.
Марианна Гомес. Фото: Из личного архива

Мама была в шоке от моего желания заниматься балетом, папа тоже не в восторге: в Бразилии искусством никак не заработаешь, тем более, у нас театров почти нет, мы с родителями ни разу не смотрели ни одного спектакля. Отец хотел, чтобы я училась в институте, стала журналисткой.

Занятия балетом в Бразилии — дорогое хобби даже для детей богатых. Что уж говорить о семьях со скромным достатком. И обычная школа у нас платная. Бесплатное государственное обучение тоже есть, но оно совсем плохое. В платной школе давали скидки — 50 процентов, если ты на первом месте по успеваемости, 25 процентов — если на втором. Поэтому я стала лучшей ученицей и почти шантажом заставила родителей платить за мой балет: «У меня есть скидка, я хорошо учусь. Поэтому у вас освобождается сумма». Им сказать было нечего. На балет я ходила не 3 раза в неделю, как все, а каждый день. Родители не могли платить за все уроки, поэтому маме пришлось работать секретаршей в балетной школе, чтобы я училась бесплатно.

Я репетировала с Максимовой

В 14 лет увидела по телевизору: в Бразилии в городе Жойнвилле открылась школа Большого театра. Приезжали русские педагоги, Владимир Васильев с Екатериной Максимовой, проводили отбор детей. Из 1400 заявок они приглашали на просмотры только 470 детей. Я сказала маме: «Всё, я хочу туда!». И полетела — до Южной Бразилии от нас было 5 часов. Из 470 детей взяли 13. Когда меня приняли в школу Большого театра, я давала в своем городке Лауро де Фрейтас лекции и классы для бедных детей и взамен получила билет на самолёт в Жойнвилее.

С 14 лет я жила одна в чужом городе. Но к нам приезжали русские звезды балета, учили, давали оценки. Я была в восторге. Однажды у меня была возможность репетировать с Екатериной Максимовой — мы готовили «Щелкунчик» в школе, я была солисткой. Никогда не думала, что такое может произойти в моей жизни.

Из 13 детей в первые три месяца остались только 4. Было реально тяжело — утром учиться в обычной школе, а потом весь день до позднего вечера заниматься балетом.

В 15 лет мне и ещё трем девочкам предложили 15-дневную стажировку в Москве. Был январь, я первый раз увидела снег. А ещё — балет вживую, настоящий оркестр, посетив «Лебединое озеро» в Большом театре. После двух недель занятий мне сказали: при просмотре все русские педагоги и Владимир Васильев сказали, что готовы мне предложить стажировку на год в Большом театре. Без зарплаты, просто ходишь на класс. Естественно, я согласилась. Через 12 месяцев, когда танцевала уже почти весь репертуар, мне предложили работать в Большом.

Это был 2006 год. В Москве где я только не жила! Первое место — в квартире на Старом Арбате. За комнату я платила 400 долларов. Жла с семьей, люди были очень простые, но очень хорошие, ни слова по-английски, конечно. Помню, как мы ходили на рынок, покупали продукты, потом все распределялось по порциям на конкретного человека. Это было непривычно — в Бразилии у нас все накладывают еду с общей тарелки. Сколько хочешь. Где деньги брала? В Бразилии мой пример был для всех экзотикой: бразильянка уезжает в Большой театр. Я попала в прессу, давала много интервью. Одна фабрика по производству оптики, первый мой спонсор, пригласила меня в свою рекламу: для каталогов я снималась в балетной пачке и очках. Раз в месяц мне платили какую-то сумму, почти всё шло на жилье. В Бразилии на 400 долларов может безбедно существовать целая семья. Самой главной проблемой был холод. Когда нет солнца, какая-то депрессия появляется. Всё серое и грустное. 13 лет назад в Москве зимой лёд был везде. Помню бабушек, которые постоянно падали на улице — не чистили город. У меня не было зимней одежды, я не знала, как одеваться. Это была школа жизни. До этого я даже не видела специальной обуви для зимы — у нас такой не продается.

Русская любовь

Когда я звонила домой по специальной карточке и произносила: «Алло, мама», вдруг понимала, что уже 10 дней не разговаривала ни с кем. Молчала. Никто вокруг не говорил по-английски. Зато это мне дало возможность выучить русский очень быстро. Тогда не было Wi-Fi, не было смартфонов, онлайн-переводов, как сейчас, на чемпионате мира. Сегодня весь город по-английски в метро разговаривает. Думаю — где вы были раньше? (Смеется.) Супермаркетов тогда ещё не было, а в обычных магазинах я не могла купить продукты, не зная языка. Пережить всё это было тяжело. Плюс в театре своя жизнь, которая даже для русских непроста. В театре никто не понимал, что я там делаю, иностранцев до меня не было.

К счастью, мой педагог Светлана Дзантемировна Адырхаева — я её очень люблю, до сих пор только к ней хожу на класс — очень меня поддержала. Она потом рассказывала, что сама не говорила по-русски, когда приехала из Осетии в Питер в Вагановскую школу. В работе проблем не было — все названия в балете французские, они универсальные.

Спустя много лет мама мне сказала: «Если бы я знала, как у тебя всё будет непросто, я бы никогда на это не пошла». Хорошо, что и я не знала. С закрытыми глазами ты можешь идти дальше, чем с открытыми. Люблю фразу одного французского писателя: «Не знал, что это невозможно — пошёл и сделал». Вот это про меня.

С Юрием Николаевичем Григоровичем была интересная история. Шёл второй мой год в театре, я была в составе артистов, исполняющих народ в «Золотом веке». Там есть момент, когда девочки на сцене вот так ручки должны держать, в стиле русского танца. (Показывает.) А я руки крест-накрест сложила на груди. И Григорович как закричит из зала замечание в микрофон: «Вторая девушка, ты что, не знаешь, как русские народные танцы нужно ходить?». Он даже не знал, на кого он орет. И кто-то ему сказал на ухо, что девушка, оказывается, не русская, и он просил прощения в микрофон: «Ой, извините, да, девушка из Бразилии, наверное, точно не знает, как русские руки складывают». Так мы познакомились с Григоровичем. Сейчас, естественно, у нас постоянные репетиции, «Щелкунчик», «Спартак» танцуем часто, он приходит на прогоны. Я считаю, он просто гений.

Я никогда не мечтала стать прима-балериной. Правда. Я танцую в кордебалете и очень горжусь тем, что работаю в лучшем театре мира.

В театре у нас все пары балетные. Мы работаем с 10 утра до 10 вечера — естественно, как ты найдешь кого-то небалетного. Но я не сдавалась. Думала — нет, когда-нибудь встречу кого-то. Но наш артист балета Никита Капустин начал мне писать и ухаживать. Никита говорит, он уже давно пытался общаться, мы знали друг друга уже лет 5, но я была очень закрыта. А потом поняла: он для меня так много делает и мне так хорошо. И почему бы и не пробовать, почему бы нет... Никогда не думала, что буду жить с русским, да ещё и с балетным. У меня ведь даже было правило не ходить на свидания — мне вообще ничего не нравилось в русских мужчинах — ни манеры, ни менталитет. Мы с Никитой живём уже год вместе, снимаем вместе квартиру. Мне всё нравится, всё устраивает. Мы занимаемся одним и тем же, думаем одинаково, стремимся к одному и тому же, у нас много общего. Спустя 13 лет, наверное, я чуть-чуть поменялась, я уже не совсем бразильянка, стала чуть-чуть русской. Однажды я была на ужине, там были дипломаты из нашего посольства и девушка-переводчица русская. И она мне сказала: «Слушайте, вы так хорошо говорите по-португальски». Я говорю: «Нет, я хорошо говорю по-русски, португальский — мой язык». Часто меня принимают за русскую. Не верят, что иностранка, я сколько раз паспорт показываю. После моего интервью про футбол на Матч-ТВ в комментариях писали ВКонтакте: она не бразильянка, это маркетинг. (Смеется.)

В России я перестала есть мясо — хотя это странно звучит для бразильянки. Но здесь правда очень невкусное мясо. А вот что нравится — это свекольник, суп, который, к сожалению, только летом можно заказать в кафе. Иногда я хочу его зимой, но его нигде нет! Сама я научилась готовить сырники. Но дома готовит больше Никита. Вот пельмени недавно меня заставил попробовать. Меня удивляет, что у вас салат всегда с майонезом, всё такое жирное. Наверное, из-за такой зимы вы везде добавляете жир... Для меня это было странно. У нас в Бразилии все продукты чистые, со вкусом, салат — это блюдо здоровое.

Чемпионат мира по футболу в дни спектаклей смотрим из раздевалки, в антракте. Когда вы сыграли с Саудовской Аравией 5:0, мне стало интересно, я стала болеть за Россию. Когда Россия выиграла у Испании, мне позвонила мама из Бразилии и поздравила меня.

Но в первую очередь я болею за Бразилию, потому что футбол — это наша культура, это то, что мы умеем делать. Если балет — это ваше, то футбол — наше. Это очень важно для нас, как народа, это объединяет наш народ, для нас это что-то значит. Во время матча ЧМ всё останавливаются, выходной день, мы все смотрим футбол. После прошлого чемпионата Мира, когда Бразилия проиграла 7:1 Германии, я была в Москве, смотрела всё по телевизору и я плакала. Но я не плакала из-за футбола, нет. Я плакала, видя болельщиков. Дети, пенсионеры, все плачут. И они всё равно пели песню «Я бразилец и горжусь этим». Я болею за свой народ, а потом за Россию. Даже пошутила в театре: если Россия выиграет Чемпионат Мира, я возьму русское гражданство.

Никита болел за Россию и за Бразилию. Я ему говорила: «Лучше бы за Бразилию болел, выгодно, больше шансов».

Звезда у нас Неймар. Ещё мне очень понравился Марсело, который, к сожалению, получил травму. У нашей сборной иногда не хватает чувства команды, но все наши умеют «танцевать» с мячом. У каждого до единого есть эта самба. Это талант, которого я не вижу, например, у немцев, они умеют играть вместе, у них есть схема. Но вот самбы в футболе у них нет.

Из ваших мне нравится Дзюба и Головин. И очень-очень люблю вашего тренера сборной. Черчесов друг моего педагога, он тоже осетин. Был на спектакле и фуршете в честь юбилея Светланы Дзантемировны. Я танцевала, как её ученица. Потом мы фотографировались, шутили. У Черчесова отличное чувство юмора. Немножко строгое.

Раньше, я помню, считала дни, чтобы уехать в отпуск, а сейчас обожаю Москву. Европейский город, чистый, красивый. В Бразилию я решила ездить уже не раз в год, а раз в два года — цены на билеты безумные. Самые дешевые 100 тысяч. Но это с большой пересадкой в 15 часов.

Как-то давно я в метро услышала фразу про себя: «И чё улыбается, как дура? Будто выиграла миллион». Я уже понимала тогда по-русски и подумала: вот это да! (Смеется.) После 13 лет в России считаю немножко неуместным улыбаться и здороваться с незнакомыми людьми. Я не старалась стать, как русская, просто, когда живешь в стране, ты адаптируешься. Уже знаю все эти фразы «Смех без причины — признак дурачины».

Однажды приехала танцевать в Бразилию и мы с мамой поселились в гостинице. После завтрака мама говорит: «Ты с ума сошла? Ты не замечаешь людей, не смотришь, не улыбаешься, не говоришь всем «Доброе утро!». — «Мам, это нормально, это же гостиница». А она стала жаловаться, говорить, что я стала другая, закрытая, что у меня не сердце, а камень. Раньше я думала, что вернусь в Бразилию. Теперь не уверена в этом. Конечно, многое изменила в моей жизни любовь. Потом, я получила высшее образование здесь, которое в Бразилии не востребовано. Я педагог балета, окончила Институт русского театра, училась у Светланы Дзантемировны.

Дети? Мы с Никитой пока об этом не думаем. Ещё рано, еще столько работать. Сначала надо о балете думать, а потом обо всём остальном.

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Кто нападал на полицейских в Чечне?
  2. Зачем России тратить бюджетные средства на купол в Гаване?
  3. Что Путин обсуждал с Меркель?




Самое интересное в регионах