Александр Проханов и Владимир Рыжков о плюсах и минусах многопартийности

3-й съезд народных депутатов СССР в марте 1990 года принял историческое решение — вычеркнул из Конституции 6-ю статью о «руководящей и направляющей» роли КПСС. С тех пор узаконенная в России многопартийность претерпевала и взлёты, и падения. В начале 90-х в стране насчитывалось 167 партий и организаций, имеющих право участвовать в выборах. К сегодняшнему дню их осталось всего семь, четыре из них представлены в Госдуме и парламентах регионов. Маловато — решили в Кремле и начали плавную либерализацию: теперь представителям «малых партий» станет проще попасть в депутаты. Уже скоро в регионах может появиться такое явление, как «человек-фракция» — партии, набравшие больше 5% при 7%-ном барьере, смогут делегировать в заксобрания по одному представителю. А с обещанным снижением нормы численности (сейчас — 45 тыс. членов) может вырасти и число партий. Сколько же их должно быть в идеале? Об этом спорят наши эксперты.

Владимир Рыжков, депутат Госдумы 1-4-го созывов, лидер незарегистрированной Республиканской партии:

— Российские законы позволяют отказать в регистрации любой партии. Минюст признал, что в нашей Республиканской партии было 42 тыс. членов — и её закрыли за «недостаточностью». А во Франции партию могут зарегистрировать несколько жителей любой деревни, и никто эти партии там даже не считает! В Испании три человека могут пойти и создать партию. В Германии больше 100 партий, хотя в бундестаг попадают 5-6. В США тоже более 200 партий, притом что в Конгресс традиционно попадают только две.

Мировая практика такова: зарегистрировать организацию очень легко, а дальше всё решает избиратель. Количество партий в парламенте зависит от особенностей избирательной системы. Например, для Голландии обычное дело — 9-11 фракций, потому что у них очень низкий барьер. Пугать народ многопартийностью — дикость! Самые процветающие страны в Европе — страны с многопартийными системами. А высокий барьер характерен для авторитарных и полуавторитарных стран типа Турции. Когда в России было 30 партий, в парламент всё равно попадали только 5-7. Да, тогда появились экзотические организации типа Партии любителей пива, но кому они мешали? Если любители пива хотят объединиться — флаг им в руки! Надо понять, что гражданские права выше вкусов бюрократии.

Нас пугают «украинизацией» политики. Мол, в украинской Верховной раде полтора десятка партий, а депутаты время от времени устраивают потасовки. Ну и что? В зале японского парламента есть даже специальный выступ, с которого депутаты прыгают во время частых драк. Парламент Японии — один из самых склочных в мире, и это не помешало стране стать второй экономикой мира. Я уверен, что и Украина скоро обойдёт Россию по всем статьям. Коррупция у нас расцветает именно потому, что в России чиновники контролируют партии, а не наоборот.

Александр Проханов, писатель:

— Разрушение КПСС добило страну. Эта партия, по сути, проектировала советскую историю. Когда же распался Союз, возникла полифония партий. Но все они оказались не более чем инструментом выборных технологий. Ни одна из них не имеет собственного суперпроекта. А ведь партия в такой стране, как Россия, должна иметь гигантский интеллект, чтобы вырабатывать стратегические решения в условиях катастрофических вызовов, которые стоят перед нами. Именно партийный штаб должен генерировать идеи для модернизации. У нас роль «руководящей и направляющей» выполняет Администрация президента. Но этого мало!

Наши сегодняшние партии бессмысленны. Увеличение их числа не увеличивает число идей, а только плодит государственный хаос. Если бы среди этих партий была хоть одна, пусть крохотная, но с удельным весом урана, то она бы наверняка собрала вокруг себя силой своей политической гравитации огромные массы сторонников. Но такой нет! Настоящая партия — а не туча «партиек» — стране нужна. Это должна быть организация, в которой бы варилась стратегия русского развития, которая бы превращала наше деградирующее население, ориентированное только на удовлетворение животных потребностей, в народ, одержимый великими целями. Сделала так, чтобы люди хотели стать героями, творцами. И такая партия может быть создана только сверху. Снизу в России ничего, кроме хаоса и революции, не создаётся!

А то, что во Франции или Голландии партии создают все, кому не лень... Ну и что? Однопартийный Китай скоро перегонит Америку. А Франция, Англия или Голландия, где три педофила могут создать партию, чтобы вместе трахать девочек, — это догнивающие филистерские государства, у которых нет будущего.