Юрий Белановский 0 36

Почему мы не встречаем на улицах православных миссионеров?

Православным священникам часто вменяют в вину то, что они проповедуют только в стенах храмов. Почему они не пытаются «отбить» паству...

О миссионерстве с «Запада»

Сразу оговорюсь, что речь идет о христианских и псевдохристианских религиозных направлениях.

Само слово «миссионер» еще с конца 80-х годов стало нарицательным, для многих оно означает такие характеристики человека, как своего рода «упёртость», превозношение, абсолютная уверенность в собственной правоте, нежелание слушать оппонента, стремление любыми методами «впарить» некоторую истину. Опыт общения с такими уличными проповедниками есть, пожалуй, у большинства наших сограждан. Приехавшие из за рубежа религиозные активисты привезли с собой и миссионерские технологии, больше подходящие для коммивояжеров, основанные на глубоком знании психологии человека и группового поведения. Нельзя отрицать успех приезжих. Понимание религии как своего рода рыночного товара приносило и приносит быстрые и ощутимые плоды. В отличие от православных, западные миссионеры-коммивояжеры буквально вгрызались и вгрызаются в людей, все больше вовлекая их в свои религиозные организации.

Конечно, нельзя всех приезжих миссионеров ставить в один ряд. Среди всевозможных вариантов важно различать представителей тоталитарных деструктивных культов, к примеру, Свидетелей Иеговы, и членов относительно традиционных организаций, таких, как баптисты. Но как бы то ни было, почти у всех неправославных, пришедших с Запада миссионеров есть одна общая черта — они вели и ведут себя активно, они сами трудятся над наполнением своих общин. Другими словами, от их активности по наполнению общин и от их работы с членами общин зависит их будущее. Тут прямая зависимость: чем больше и серьезнее работаешь с людьми, тем будет более жизнеспособна твоя организация. Работа приезжих проповедников построена на уверенности, что веру нужно не только иметь, но и уметь показать и даже доказать ее истинность.

Заезжие миссионеры с полной уверенностью чувствуют себя новыми «апостолами», оказавшимися в новой «Римской империи». Как тогда в религиозно насыщенном мире первым христианам предстояло через активную миссию не только показать свою веру, но и убедить в ее истинности оппонентов, так и в 90-е годы на территории бывшего СССР миссионерам с Запада необходимо было вырвать людей из лап атеизма и остатков традиционных «устаревших» религий. Те годы были воистину нашествием «апостолов», абсолютно уверенных в своей правоте.

Главное, что предложили понаехавшие в конце советского периода религиозные проповедники — это некоторая системность подхода, в основе которой - религиозные общины. Не формальные структуры с их подотчетностью советским властям, а именно общины — большие семьи, где центром жизни является вера во Христа (о том, что это за вера, говорить не будем), а основными делами — молитва, изучение Библии и проповедь. Эта схема, будто ключик, подошла к душам советских и постсоветских граждан. Простая и ясная проповедь, понятные не только по языку, но и по отношению к реальной жизни молитвы, фокусировка внимания на библейском повествовании (нет рассеивания на других темах и книгах), искреннее, нелицемерное общение «на равных» и общий труд всей общины по распространению веры — вот основа успеха приезжих миссионеров.

Почему так и не «встала на ноги» православная миссия?

В первые постсоветские годы о православной миссии нечего было и говорить. Так сложилось, что, начиная с перестройки, народ валом шел в храмы, никем особо не приглашаемый. Этот факт даже породил иллюзорную уверенность в том, что советский и постсоветский народ — это как бы заблудившиеся христиане. И если им не мешать, они сами придут в храмы, влекомые зовом русского национального характера. То, что это не так, стало ясно уже к середине 90-х. Без «железного занавеса» и «железной руки» компартии народ пустился во все тяжкие. Уровень безнравственности, бескультурья, разврата, коррупции и бандитизма в нашей стране за несколько лет дорос до уровня стран третьего мира. Ни о каком русском подспудном христианстве не могло быть и речи.

Необходимо помнить, что в 90-е годы основные силы Русской Православной Церкви были направлены на восстановление инфраструктуры, прежде всего храмов. Ведь в СССР был разрешен только культ. Обучение, общинная жизнь, активная просветительская и социальная деятельность были невозможны вплоть до конца 80-х. Поэтому на поток людей откликнулись только построением и восстановлением храмов и налаживанием богослужебной жизни. На остальное сил не было, а потом не возникло и желания.

В итоге так и не зародился институт так называемой катехизации — специальной педагогической процедуры по подготовке и обучению новообращенных, по введению их в вероучительную и богослужебную традицию церкви. Без катехизации миссия не имеет тылов: задача по вхождению в Православие отдана на самостоятельное решение интересующихся и является для подавляющего большинства неподъемной. Без подготовки люди воспринимают Православие как религию, оторванную от реальной жизни и даже как коммерческую структуру. Такое положение дел для многих удобно, поскольку ни к чему никого не обязывает. Часто логика такова: я ничего в этом не понимаю, но деньги с меня взяли, значит, я должен получить религиозную услугу, например, венчание.

В основной своей массе те, кто готов был трудиться самостоятельно, кому лично было важно стать членом церкви,  таковыми стали. За 20 постперестроечных лет воцерковились около 3% населения, что соизмеримо со случайным распределением. Сейчас, когда храмы в подавляющем большинстве восстановлены, инфраструктура налажена, перед русским православием вновь встал вопрос о развитии миссии, начале активного взаимодействия со «внешними» ради проповеди им христианства. Все это обрело тем большую актуальность, чем больше стало понятно нежелание русского народа становиться народом христианским. Но имея 20-летний опыт возрождения церковной жизни, наряду с нежеланием необходимо отметить и неспособность наших сограждан в основной своей массе к воцерковлению.

Способен ли русский народ к воцерковлению?

Религию можно определить как культурное оформление веры. Чем моложе религиозное течение, тем оно проще и менее культурно, вплоть до «попсовости». Это понятно: вера вне религиозной традиции выражает себя в подручном материале, будь то вульгарный новояз или диско-музыка. Чем старше религия, тем она больше пропитана «наработками» веков, тем она больше впитала в себя культуру или тем в больших культурных формах вера нашла свое выражение. Православие давно уже стало самостоятельной богатейшей культурой, выражающей христианскую веру в формах, присущих восточной части бывшей Римской империи и славянскому миру.

Как ни крути, тонкий ручеек веры во Христа приводит новообращенного к необходимости принять море православной двухтысячелетней традиции. Хорошо это или плохо — не наша тема, важно само понимание этого факта. На деле все упирается в религиозную безграмотность и неразвитость советского и постсоветского народа, в их поверхностное и даже магическое отношение к религии.

Какой святой от чего лечит — это знает полстраны. А вот пояснить или даже перевести на русский язык Символ веры смогут единицы. Православие неподъемно сложно для народа. Открывая элементарный учебник по основам веры — катехизис, мы сразу встречаемся с попытками описать две тайны христианства: о троичности Божества и о богочеловечестве Христа. Обе они могут быть объяснены только через привлечение сложнейшего с точки зрения современного среднего образования философского аппарата. Сама система мышления современного человека не способна без серьезной подготовки воспринять даже богословские азы Православия, не говоря о тонкостях. А ведь порой самые что ни на есть востребованные вопросы упираются именно в богословие. Это и вопрос о смысле семейного союза, и об отношении церкви и государства, и о статусе священника, и об отношении к иконам, и тем более вопросы смысла и содержания Крещения и Причастия. Мне недавно довелось слышать об одном игумене, настаивающем, что человек — это три «ипостаси в единстве природы», являющие троичность Божества. Такие выражения, хоть и стандартны для богословских учебников, но совершенно неприменимы к человеку.

Если взять богослужение, то и о нем можно сказать то же. Строй его настолько сложен, и древний язык настолько далек от реальности воспитанных телевидением людей, что понимание происходящего в храмах достигается многолетней подготовкой на специальных курсах или в богословских институтах. Я не говорю, что надо подстраивать церковную традицию под граждан — это невозможно. Я хочу сказать, что необразованные и недоразвитые в религиозной сфере люди естественно выбирают то, что им понятно, делают то, что соответствует их опыту жизни. При равных условиях из различных христианств выбирают наиболее примитивное (протестантские секты), а из Православия воспринимают наименее обременительное — обрядоверие и законничество. Не станем говорить о других сторонах церковной жизни, думаю, и так понятно, что простых среди них нет.

В завершении отметим, что наряду с неспособностью и нежеланием народа к воцерковлению, до сих пор в Русской Православной Церкви не сложилось четкого системного понимания того, как помочь людям обрести веру и как привести новообращенных к церковной жизни. На практике получается, что православие стало собственным заложником. Не имея сущностных препятствий к миссионерству, ощущая потребность в развитии и привлечении новых людей, на практике мало кто понимает, как возродить и адаптировать к нашей реальности древний опыт миссии, катехизации, церковных общин.

Смотрите также:

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Куда обращаться, если не пришла пенсия?
  2. Действительно ли современные люди глупее предыдущих поколений?
  3. Почему нельзя выбрасывать старые холодильники, не сняв дверцу?




Каких изменений от реформы тарифов ОСАГО вы ждете?

Самое интересное в регионах
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ