aif.ru counter
Савелий Кашницкий 1 187

14 счастливых историй: как чужие дети становятся своими

В глухом уголке Саратовской области, в деревне Прокудино, куда не ходит рейсовый автобус, 14 детей-сирот обрели семейный

Шесть лет назад директор школы Светлана Зонова привезла в свой дом первого приютского ребёнка. Два годя спустя её примеру последовала коллега Татьяна Гришина. Затем детдомовские и интернатские поселились у Саракуевых, Свенян, Носульчик...

Бабушки не увольняются

— Это что, мода? — спрашиваю Ольгу Саракуеву, через дом и добрые руки которой прошло уже 18 детей.

— Скорее образ жизни. И одновременно профессия. Я числюсь воспитателем семейно-воспитательной группы в приюте, хотя работаю дома. Хотела уволиться — здоровье уже не то, пора отдыхать. Но маленький Димка как забрался ко мне под мышку, как заскулил: «Бабуля, а ты меня не оставишь?» — так вопрос с моим увольнением и закрылся.

— А «мода» — слово не ругательное. Отчасти, может, и мода, — соглашается Татьяна Николаевна. — Когда все в деревне посмотрели на Светлану Павловну — как весело и шумно стало в её доме, как на глазах расцвела её Оленька, многие, и я в том числе, перестали бояться чужих детей. Да, наследственность у них может быть плохой. Никто не даст гарантии, что годы спустя не запьют, как их биологические отцы и матери, лишённые родительских прав. А что, родные дети никогда не пьют? И с ними нет проблем?

Виктор, муж Светланы, считал поначалу: гены всё равно возьмут своё. А теперь, когда у приёмной дочери хоть медленно, но решаются проблемы с учёбой, утешает жену: ничего, всё образуется.

И надежды эти небеспочвенны. Юля, старшая из местных приёмных детей, нынешним летом поступила в Саратовский университет, причём на бюджетное место; учится на психолога. Ею гордится вся деревня. А поскольку у Юли в Прокудине остаётся полдома от отчима, все надеются, что через несколько лет в школе появится свой психолог. Причём такой, которому проблемы опекаемых детей знакомы не понаслышке.

— У нас ведь не как в городе, где за репетиторство платят, — объясняет Светлана Зонова. — Деревенские учителя, видя, что ребёнок способный, имеет шансы поступить в вуз, готовы с ним часами просиживать — и никому в голову не придёт брать за это деньги.

— Когда брала в дом первого ребёнка, — признаётся Светлана, — думала о нём, о своей семье: сын и дочь выросли, живут отдельно, а нам-то с мужем неужели одним оставаться? Думала о школе: число учеников уменьшилось до критической цифры — как бы школу не понизили в статусе, тогда моей зарплаты на жизнь хватать не будет. А вот о сохранении деревни даже не думала. Это позже мы осознали: если наши родные дети вырастают и уезжают в город, то приёмные, наоборот, рады жить в деревне — от добра добра не ищут, было бы только жильё.

В районном центре человек, «знающий подноготную», скептически заметил: не ищите здесь гуманизм — детей берут из-за денег. За опекунство платят, а в деревне по-другому не заработаешь — сельхозпредприятие почти развалилось.

Да, опекунам платят около 3 тыс. руб. — зарплата и до 14 тыс. руб. — пособие на жизнь каждого ребёнка. Но только на эти деньги не разбогатеешь. Госпособие целиком на ребёнка уходит — за этим отдел опеки следит пристально. Была бы эта работа прибыльной, в приюты очереди бы выстраивались.

— Каждый пристроенный ребёнок — удача, — говорит заведующая районным отделом опеки Наталия Серова. — Прокудино для нас — спасение: пока вы с родителями беседуете, я ещё для двоих детей дома подыскала.

«Мамуля» — это результат

Обвинять в корысти семейного воспитателя можно или по незнанию, или из злорадства. Ну кто сосчитает, сколько мучительных часов проводит каждый из них, отучая подростка от вредных привычек, приобретённых в прошлой жизни?!

— Моя новая дочка патологически врала, — рассказывает приёмная мать. — Разбив чашку, тотчас отпиралась: это не я. Приходилось уговаривать: доченька, не переживай, и я недавно тарелку из рук выронила — смотри, как много у нас посуды! А я как раз собиралась новые чашки купить, вот пойдём вместе и купим. «Боюсь говорить правду», — признавалась она. Стала ей показывать, как мы все в доме говорим друг другу правду — и ничего плохого ни с кем не случается. Вот позвонил сын из города, стал рассказывать: его в колледже из-за прогула нескольких занятий к зачёту не допускают. Специально громкую связь включила — пусть дочка услышит: сын говорит правду даже тогда, когда мог бы скрыть.

Сложности у приёмных родителей особые: на подопечных нельзя крикнуть, резко упрекнуть — потеряешь контакт, тогда всё пойдёт прахом. Вот и приходится решать педагогические задачи буквально каждый день. Мама объясняет дочке-подростку: влюбляться каждую неделю в нового парня нестрашно — только это не любовь. Не спеши, ты такая красивая, тебя непременно полюбят. А если ещё увидят, какая ты добрая и умная...

Хвалить приходится десятки раз в день за каждый правильный шаг. Им ведь прежде так недоставало теплоты. Зато проходит время — и звучат предложения помочь, тёплое слово «мамуля».

Мнение эксперта

Светлана Пронина, директор программы «Право ребёнка на семью»:

— В последнее время количество усыновителей-россиян хоть и не намного, но всё же превысило число заграничных претендентов на родительство. Ситуация станет ещё лучше, если закон об опеке учтёт психологическую сторону процесса оформления детей в приёмные семьи. В нём должны участвовать психологи, социальные педагоги. Чиновники зачастую своим бюрократическим отношением отбивают у людей желание брать в дом чужого ребёнка. В детдомах России сегодня находится более 140 тыс. сирот. Если эти цифры увеличатся, то и приёмные семьи не спасут страну от сиротства.

 

Смотрите также:

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (1)
  1. the078
    |
    23:56
    06.03.2010
    0
    +
    -
    Как только где сделают хорошое дело, тут и чиновник-змей, когда-же их начнут расстреливать.
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Правда ли, что пиво лечит печень?
  2. Кого коснется продленная заморозка накопительной пенсии?
  3. Почему китайский чеснок лучше не покупать?


Самое интересное в регионах
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ