aif.ru counter
Ирина Малина 34435

Табор уходит в небыль. Почти 40 лет назад Светлана ушла жить к цыганам

«Сижу за фортепиано, наигрываю этюд. Вдруг в комнату влетает мама с авоськой в руках и начинает хлестать меня ею по спине. Слёзы душат, но я держусь и продолжаю музицировать».

«Жена – моя любовь, мой друг, мой главный критик», – говорит Вячеслав Павлов.
«Жена – моя любовь, мой друг, мой главный критик», – говорит Вячеслав Павлов. © / Из семейного архива

Это сейчас Светлана смеётся, вспоминая, как родители отреагировали на её желание выйти замуж за цыгана.

Деревянный домик почти по самые окна утопает в сугробах. Хозяин распахивает дверь:

– Вы, небось, думали, что раз цыганский дом, то обязательно хоромы? А у нас всё просто. Его ещё моя мать строила, в 60-х гг. Печку совсем недавно разобрали.

– Вот сюда он меня и привёл почти 40 лет назад, – улыбается хозяйка.

Спелись

Городок Западная Двина, что в Тверской области, маленький: население – меньше 10 тыс. человек. Любую новость обсуждают целыми улицами. Но свадьба, которую гуляли здесь в декабре 1981-го, стала для города настоящим событием.

– Цыган женится на русской – тогда это было в диковинку, – вспоминает Вячеслав Павлов. – Помню, в тот день метель была, пурга. Наша свадебная машина до ЗАГСа не доехала, завязла в сугробе. Выходим на площади, а на ней полным-полно народу! Пришли, значит, на молодожёнов посмотреть.

Свадьба. Декабрь 1981 г.
Свадьба. Декабрь 1981 г. Фото: Из семейного архива

– Свадьба была весёлая, – рассказывает Светлана Павлова. – Правда, уже на третий день я плакала. Ну а как – 18-летняя девчонка попала в чужой дом. Здесь печка, огород, хозяйство. А я из городской квартиры. Но самое главное – здесь уже были две хозяйки: свекровь и бабушка. И тут ещё я – молодая, глупая и ни капли цыганской крови. Мне свекровь потом не раз припоминала: «Виданное ли дело – два раза ходили её сватать!»

Света и Слава познакомились в Доме культуры. «Пели вместе», – смеются. Светлана, тогда ещё 16-летняя школьница, сразу обратила внимание на взрослого парня, который записался в хор. Вячеславу было 24. «Тех, кто пел, бесплатно на танцы по выходным пускали», – признаётся.

– Слава – красивый, всегда одет с иголочки, спортивный. Он и сейчас для местной детворы ведёт секцию восточных единоборств, – продолжает Светлана. – Но самое главное – со Славой было интересно, он много читал. Нам в школе как-то задали сочинение про Анну Каренину, так Слава мне всё по полочкам разложил: образ Вронского, страдания Анны, трагизм и обречённость главных героев. Получила «отлично». Но родители, узнав, что с цыганом встречаюсь, сильно ругали. Они оба – партийные, идейные. И вдруг – цыган! Славина мать с бабкой тоже были против наших отношений.

– Вся родня меня отговаривала от этого брака. Однако смирились и пошли сватать, – разводит руками цыган. – Первый раз ушли ни с чем. А на второй родители невесты сдались.

Не гадай, цыганка!

Слава родился в семье кочевых цыган. Отца своего почти не знал. Мать ушла от него после того, как муж ударил её. Не простила. В 1957-м с трёхлетним сыном и матерью-старушкой цыганка Тамара обосновалась в Тверской области. Пошла работать на деревообрабатывающий завод.

Табор. Двухлетний Слава на руках у своего дядьки. 1956 г.
Табор. Двухлетний Слава на руках у своего дядьки. 1956 г. Фото: Из семейного архива

– Тогда указ вышел, запрещавший цыганам кочевать. Многие осели. Устроились на работу. А здесь, в Западной Двине, им начали давать жильё, – рассказывает Вяче­слав. – Вольная жизнь закончилась. Хотя я помню, что цыгане интересовались друг у друга: мол, ну ты работаешь или чем-то занимаешься? «Чем-то заниматься» – это купить по дешёвке лошадь или даже свистнуть её, а потом продать. Работать на государство считалось зазорным. А заниматься цыганским ремеслом – хорошо. Цыганки гадали, снимали порчу. Некоторые наживали на этом целое состояние.

Бабка у Славы тоже гадала, но внук этого стыдился. Однажды он с ней строго поговорил, и бабушка не стала перечить. Зато её образ лёг в картину «Гадалка».

Да, Вячеслав Павлов – художник-самоучка. С детства забирался на печку с карандашами и бумагой и мог часами рисовать. После армии устроился в местный ДК художником-оформителем.

– Раньше он был нарасхват, – вспоминает супруга Вячеслава. – Плакаты нарисовать, афиши оформить – это всё к нему. Хорошо зарабатывал. Однажды принёс домой целый пакет денег. Но мы оба непрактичные. Люди копили. А мы сразу всё спускали: сапоги, пальто – в общем, любили красиво одеваться. Широкая цыганская душа. Но цыганкой я себя никогда не чувствовала, хотя дочери (их у нас две) говорят: мама, ты у нас самая настоящая цыганка. Да, я могу пойти, чего-то потребовать. А Слава очень скромный. Особенно в том, что касается творчества.

У каждого своя боль

В доме идёт ремонт, поэтому стены голые. А в мастерской ДК, где Вячеслав Павлов продолжает трудиться оформителем, очень много картин. И готовых, и только начатых. Скачущая лошадь, танцующая женщина, гадалка, молящийся старик. Но большинство работ – сложные, с непростым сюжетом и смыслом.

– Хочу изобразить апокалипсис, – художник показывает назаконченную картину. – Библейская тема. Четыре всадника несутся вниз к пылающей земле. В центре – человеческий череп, обозначающий старое человечество, которое погибнет. На нём мальчик – это новые люди. В руках у ребёнка чистый свиток, то есть Господь заключит с нами новый завет.

Откуда берутся сюжеты? Из жизни. Мы с женой очень много ездим по деревням, разговариваем с людьми. Зачем? Как зачем?! Чтобы набраться, напитаться. Там, где заканчивается Моск­ва, там начинается Россия. Такая безнадёга вокруг. Сердце щемит, когда видишь разрушенные деревни. Ведь ещё 20–30 лет назад здесь был целый мир: церкви, школы, больницы. А теперь – руины и пыль. И память. И боль. Поэтому и пишутся такие картины. У меня друг снял сюжет о деревнях, выложил в Интернет. Вы не представляете, сколько было отзывов. Потому что у каждого – своя деревня, своя боль. В Торопецком районе есть церковь, батюшка служит в ней больше 20 лет. Один. Делает всё сам, начиная от заготовки дров и заканчивая уборкой храма. Матушке за 80, она совсем больна. В деревне живут только они и ещё одна семья. А батюшка всё равно служит. И ещё ходит в соседнее село, там тоже служит. Вот такие люди! Чистые и светлые. Приедем к ним весной, поможем с уборкой, с дровами. Сейчас не добраться – дорога убитая и снега много.

Пушкин – предмет ссоры

На работы западнодвинского художника-оформителя обратили внимание в 90-х. ДК отправил на выставку в Тверь одну из его картин. Она завоевала первое место. Потом её должны были отправить в Москву на вернисаж, но чиновники об этом забыли.

– Продвижением надо заниматься, а Слава не хочет, – сетует жена художника.

– Я рисую, получаю удовольствие, и это самое главное, – говорит Вячеслав.

– В чём секрет нашего счастья? Слава всегда рядом, – говорит Светлана. – Я ж как замуж вышла, даже подруг всех растеряла. Слава стал мне не только мужем, но и другом. Какой бы ни был трудный день, но наступает вечер, муж приходит с работы, уткнёшься в его плечо – и все невзгоды уходят.

– Нам всегда есть о чём поговорить, поспорить. Света – мой главный критик. Бывает, ссоримся. Из-за Пушкина, например. Его жена создала такую ситуацию, что поэт погиб. Я её осуждаю, а Светлана защищает.

В небольшой мастерской на главном месте – афиша с символом грядущего года: розовый поросёнок запряжён в сани. Но откуда-то из-за стеллажа Вяче­слав достаёт картину – цыганка и цыган закружились в танце и на мгновение застыли в поцелуе. Вот оно, счастье!


Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Когда репетиции парада Победы на Красной площади и как их посмотреть?
  2. Почему папу римского называют папой?
  3. Почему договоры и прочие документы нельзя подписывать цветной ручкой?


Самое интересное в регионах
Роскачество
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ