00:00 06/05/2005 25

История одного самоубийства

Статья из газеты: АиФ Долгожитель № 9 06/05/2005

Предлагаем вниманию читателей фрагмент из воспоминаний бывшего мужа Юлии Друниной Николая СТАРШИНОВА.

Предлагаем вниманию читателей фрагмент из воспоминаний бывшего мужа Юлии Друниной Николая СТАРШИНОВА.

Смешная, наивная, трогательная

ЮЛИЯ Друнина была человеком очень последовательным и отважным. Выросшая в городе, в интеллигентной семье, она вопреки воле родителей девчонкой в 1942 году ушла на фронт. После тяжелого ранения - осколок едва не перерезал сонную артерию, прошел в двух миллиметрах от нее - снова ушла на фронт добровольцем...

Мы встретились в конце 1944 года в Литературном институте им. А. М. Горького. После лекций я пошел ее провожать. Она, только что демобилизованный батальонный санинструктор, ходила в солдатских кирзовых сапогах, в поношенной гимнастерке и шинели. Ничего другого у нее не было.

Мы были студентами второго курса, когда у нас родилась дочь Лена. Ютились в маленькой комнатке, в общей квартире, жили сверхбедно, впроголодь.

В быту Юля была, как впрочем, и многие поэтессы, довольно неорганизованной. Хозяйством заниматься не любила. По редакциям не ходила, даже не знала, где многие из них находятся и кто в них заведует поэзией. Лишь иногда, услышав, что я или кто-то из студентов собирается пойти в какой-нибудь журнал, просила: "Занеси заодно и мои стихи..."

Однажды я провожал ее (мы еще встречались) и мы зашли к ней домой. Она побежала на кухню и вскоре принесла мне тарелку супа. Суп был сильно пересолен, имел какой-то необычный темно-серый цвет. На дне тарелки плавали мелкие кусочки картошки. Я проглотил его с большим удовольствием. Только через пятнадцать лет, когда мы развелись и пошли после суда в ресторан - обмыть эту процедуру, она призналась, что это был вовсе не суп, а вода, в которой ее мать варила картошку "в мундирах". А Юля, не зная этого, подумала, что это грибной суп.

Я спросил:

- Что же ты сразу не сказала мне об этом?

- Мне было стыдно, и я думала, что, если ты узнаешь это, у нас могут испортиться отношения.

Смешно, наивно, но ведь и трогательно...

Бескомпромиссная

ЮЛИЯ была красивой и очень обаятельной. Привлекательная внешность нередко помогала молодым поэтессам "пробиться", попасть на страницы журналов и газет. Друниной она - напротив - часто мешала в силу ее бескомпромиссности...

В свое время нашумела история ее взаимоотношений с поэтом Павлом Антокольским. Сначала он очень положительно отнесся к ее стихам. И вдруг объявил ее бездарной.

Потом последовало резкое выступление Юли на собрании в Союзе писателей против П. Антокольского. Да еще оно совпало с тем временем, когда шел разгром так называемых космополитов. Это выступление многими было воспринято не только как неблагодарное и подловатое, но и как антисемитское.

А дело было в том, что Павел Григорьевич пытался очень активно ухаживать за ней, а когда она отвергла его притязания, проявив своего рода отвагу - еще бы, такого мэтра! - обрушил на нее свой гнев. А ее реакция на его поведение, ее выступление против него - всего лишь реакция обиженной девочки. Девочки, которую оскорбили...

А вот еще одна история. Юле позвонил Степан Щипачев, занимавший тогда пост заместителя главного редактора журнала "Красноармеец" и одновременно являвшийся членом редколлегии журнала "Октябрь". Он пригласил ее принести стихи, пообещав опубликовать их в обоих журналах...

Я ждал Юлю на улице. Не прошло и четверти часа, как она выбежала ко мне, раскрасневшаяся и возмущенная:

- Ты представляешь, что придумал этот старый дурак? Только я вошла к нему в кабинет, он весь расплылся в доброй улыбке: "Мы непременно напещатаем ваши стихи и в "Красноармейсе" и в "Октябре" (говорил он именно так, произнося вместо "ч" - "щ", а вместо "ц" - "с"). А сам сел со мной рядом на диване. Я немного отодвинулась от него, а он снова сблизился и обнял меня за талию. Я стала отстраняться от него. И тогда он произнес такую дурацкую речь: "Ну, щего вы боитесь нашей близости? Ведь об этом никто не узнает. А зато у вас на всю жизнь останутся воспоминания о том, что вы были близки с большим совеским поэтом!.." Я вскочила с дивана и стрелой вылетела на улицу...

Разумеется, стихи Юли не появились ни в "Красноармейце", ни в "Октябре". Историю эту хочется закончить стихами "большого совеского поэта", которые лучше всего иллюстрируют его джентльменское поведение:

Любовью дорожить умейте,
С годами дорожить вдвойне:
Любовь - не вздохи на скамейке
И не прогулки при луне...

Незаурядная

МЕНЯ и нашу дочь Лену неоднократно спрашивали о причине, вызвавшей ее добровольный уход из жизни. Односложного ответа на этот вопрос нет. Причин много...

Она никак не хотела расстаться с юностью. Наивно, но она была категорически против, чтобы в печати появлялись поздравления с ее юбилеем, поскольку там указывался возраст. Она хоть на год, но старалась отодвинуть год своего рождения. Мало того, ей не хотелось, чтобы внучка называла ее бабушкой. И уйти из жизни она хотела не старой и беспомощной, но еще здоровой, сильной и по-молодому красивой.

Она была незаурядной личностью и не могла пойти на компромисс с обстоятельствами, которые были неприемлемы для ее натуры и сильнее ее. И смириться с ними она не могла.

Одно из последних стихотворений она начала так:

Безумно страшно за Россию...

Она как кровную обиду переживала постоянные нападки на нашу армию. И немедленно вступала в яростные споры, защищая ее.

Хорошо зная ее нелюбовь и даже отвращение ко всякого рода заседаниям и совещаниям, я был удивлен, что она согласилась, чтобы ее кандидатуру выдвинули на выборах депутатов Верховного Совета СССР. Я даже спросил ее: зачем?

- Единственное, что меня побудило это сделать, - желание защитить нашу армию, интересы и права участников Великой Отечественной войны.

Когда же она поняла, что ничего существенного для этого сделать невозможно, перестала ходить на заседания Верховного Совета, а потом и вышла из депутатского корпуса...

О ее душевном состоянии лучше всего говорит одно из писем, написанных перед уходом из жизни: "...Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл..."

Я знаю, что Алексей Яковлевич Каплер (второй муж Друниной) относился к Юле очень трогательно - заменил ей и мамку, и няньку, и отца. Все заботы по быту брал на себя. Но после смерти Каплера, лишившись его опеки, она, по-моему, оказалась в растерянности. У нее было немалое хозяйство: большая квартира, дача, машина, гараж - за всем этим надо было следить, поддерживать порядок. А этого делать она не умела, не привыкла. Ну и переломить себя в таком возрасте было уже очень трудно, вернее - невозможно.

Вообще она не вписывалась в наступавшее прагматическое время, она стала старомодной со своим романтическим характером.

***

НА ВХОДНОЙ двери дачи (где в гараже она отравилась выхлопными газами автомобиля) Юля оставила записку, обращенную к зятю: "Андрюша, не пугайся. Вызови милицию, и вскройте гараж".

Все было благородно, красиво и романтично...


Юлия ДРУНИНА

Судный час

Покрывается сердце инеем -
Очень холодно в судный час...
А у вас глаза как у инока -
Я таких не встречала глаз.

Ухожу, нету сил.
Лишь издали
(Все ж крещеная!)
Помолюсь
За таких вот, как вы, -
За избранных
Удержать над обрывом Русь.

Но боюсь, что и вы бессильны.
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!

Зинка
Поэма

Памяти однополчанки,
Героя Советского Союза
Зинаиды Самсоновой

1

Мы легли у разбитой ели,
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.
- Знаешь, Юлька, я - против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня - лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет...
Знаешь, Юлька, я - против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг нежданный приказ: "Вперед!"
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.

2

С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку,
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы,
Мы хотели со Славой жить.
...Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав.
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.

3

Знаешь, Зинка, я - против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый.
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом стоит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
- Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала.

Актуальные вопросы

  1. Почему день «Звёздных войн» отмечается 4 мая?
  2. Что делать, если вашу собаку укусил клещ?
  3. Когда пойдут грибы в Подмосковье в 2016 году?