aif.ru counter
. . 1 343

Николай Цискаридзе: шанс вернуться на сцену был один на миллион

Николай Цискаридзе (34 года) – о комплексе, от которого его избавил балет, о боли, которую он не чувствует, и о том, почему он стал...

– Николай, расскажите о вашем детстве. Как грузинский мальчик попал в балет?

– Я только по крови грузин. А вырос я на русских и украинских традициях, потому что мама у меня русская, а няня, которая меня, по сути, воспитывала, была украинка. Мама очень много работала, я видел ее только по выходным. Она была физиком, 35 лет проработала преподавателем в школе. Отчим был тоже педагогом. (С папой мы никогда не жили.) В общем, обыкновенная, далекая от искусства семья. Меня водили в театр и консерваторию только потому, что кругозор у ребенка обязан быть широким. Но театр увлекал меня всегда. Я просил маму отдать меня в балет, но она была категорически против. Ее мнение изменило одно – балет мог открыть для меня мир, который для нее был закрыт.

– Как это?

– Задолго до моего рождения мама работала на Обнинской АЭС. В начале 60-х там произошел взрыв, как в Чернобыле. Там погибло очень много народа, в том числе мамин муж. И тех людей, которые имели хоть какое-то отношение к погибшим там, ликвидировали, депортировали или запретили выезд за границу. К последним относилась и моя мама. Она очень тосковала, потому что обожала путешествовать. Ей очень хотелось, чтобы я мог выезжать за границу, чтобы моя жизнь была интересной.

– Вы хорошо учились в школе?

– У меня сразу стали проявляться лидерские качества. Помню, я не мог пережить, что меня посадили на третью парту. Потом я всю жизнь сидел на первой. И я для себя сразу решил, что должен быть круглым отличником, и окончил школу с золотой медалью. – А девочкам нравились?

– Никогда. Я был самым страшным в классе. По поводу внешности у меня до сих пор комплексы. Но балет изменил мое отношение к внешности. Я быстро понял, что на сцене я царь и Бог, и мне достаточно просто пошевелить рукой или ногой, чтобы отвести взгляд людей от любого красавца.

– Я слышала, вы попали в Большой театр каким-то невероятным образом.

– Невероятным я считаю то, что тогда было безумно много блатных, впрочем, как и сейчас. И заявка на меня, самого лучшего выпускника в потоке, из Большого театра не пришла. Но потом был госэкзамен, председателем которого был Григорович. И когда стали ставить оценки, он произнес только одну фразу: «Грузину – «пять», и взять в театр». Ему стали говорить, что мест нет. Он попросил список принятых в Большой, спросил, как моя фамилия. Ему ответили: «Цискаридзе». Там был список, напечатанный по алфавиту, и он вписал меня под номером один. И этот день решил всю мою дальнейшую жизнь.

– Вы нажили в связи с этим врагов?

– Не просто нажил! Меня взяли, а многих детей артистов Большого не взяли. И когда я пришел в труппу, то столкнулся с родителями тех ребят. Они делали мне гадости все то время, пока работали в Большом. Один, например, стал администратором, и, когда бы я ни выступал, он делал так, что какого-то реквизита не хватало. – Говорят, что в балете делают и серьезные гадости...

– Таких случаев у нас много. Мне рассказывали, что кто-то вбил гвоздь острием вверх в стул балерины, а она на сцене с разбега должна была садиться на этот стул... У меня тоже был случай: прихожу со спектакля, а моя куртка облита машинным маслом. Зима, холодно. Я тогда был человек небогатый, и мне негде было взять вторую куртку. Такое есть везде: и в театре, и на заводе. Просто в балете век очень короткий, и надо успеть сделать карьеру до 23 лет. Если ты до этого времени не выстрелил, то можешь уже и не целиться.

– А вы можете ударить обидчика?

– Было такое. Хотя в детстве никогда не дрался. Драться я начал уже в театре. Тут, наверное, виноват мой острый язык. Я человек вспыльчивый, могу сказать все, что думаю. Не всем это нравится. Так что приходилось иногда после этого дать в морду.

– Балет – травматичный вид искусства. Вас это минуло?

– Нет. У меня перетерлась крестообразная связка в коленном суставе, но я полтора года танцевал и не знал об этом.

– ???

– У меня заниженный болевой порог – никогда ничего не болит. А со связкой все выяснилось случайно. Я поскользнулся и получил травму колена. А когда сделали снимок, доктора были в ужасе: «Как вы не заметили, что у вас нет связки?» На мое счастье, травма случилась на сцене Парижской оперы, где сразу подключились все страховые компании, меня обследовали и прооперировали в Париже. Если бы меня оперировали в России, то на сцену я бы уже не вернулся.

– У нас такие плохие врачи?

– У нас очень хорошие хирурги, но нет нормальной системы восстановления. А при такой травме система восстановления является главной. Во Франции мне все сделали идеально. Но, к сожалению, год был потерян. А год – это катастрофически много для балета! После такой травмы шанс вернуться на сцену – один на миллион. У Андриса Лиепы была та же травма, и он не смог вернуться.

Беседовала Ирина Григорьян

Журнал «Всё для женщины» № 12 (в продаже с 18 марта).

Все права на этот материал принадлежат журналу «Всё для женщины». При цитировании ссылка на журнал и AIF.RU обязательна.

Смотрите также:

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (1)
  1. Ирина Пичкалёва
    |
    20:07
    21.11.2011
    0
    +
    -
    Николай Цискаридзе способный балетный танцовщик, успехов ему в педагогической деятельности.
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Почему закрывают «Бутырку»?
  2. Можно ли мыть двигатель машины?
  3. Стоит ли собирать дома остатки хлеба для удобрения растений?


Самое интересное в регионах