aif.ru counter
Ольга Шаблинская 0 8531

Александр Лыков: «Я не люблю отказывать себе вообще ни в чём»

В 1958 году в Одессу привозят скрипку Страдивари, подаренную легендарному музыканту Давиду Ойстраху бельгийской королевой. Местные аферисты решаются на «ограбление века»…

Александр Лыков.
Александр Лыков. © / Виталий Белоусов / РИА Новости

Корреспондент «АиФ» побеседовал с известным актёром Александром Лыковым, сыгравшим в приключенческом сериале «Неуловимые» на НТВ легендарного черноморского вора Лаврика.

Профессия «герой»

Ольга Шаблинская, «АиФ»: Александр, а современному зрителю в принципе интересны события, случившиеся в Одессе, да ещё и в середине прошлого века?

Александр Лыков: Здесь дело не во времени. А в том, что жанр авантюрной комедии зрителя будет привлекать всегда. Неважно, какие костюмы носят персонажи. Главное – дать прочувствовать зрителю атмосферу.

Для этой роли я просмотрел всё, что связано с Одессой. Кстати, Одесская киностудия раньше была для нас дружественной. Когда они приехали в Петербург делать кино, я у них снимался. Ходил с подносом по буфету вокзала – вот и вся моя роль. Но женщина-ассистент мне сказала (я был тогда ещё совсем юный, студент): «Слушай, я тебе точно говорю: у тебя всё сложится!» Я тогда о её словах не задумался. Денег заплатили – и слава богу. Но глаз у одесских кинематографистов был намётанный (смеётся).

– Сергей Безруков говорит: поклонники «Бригады» были очень разочарованы его работой в «Участке»: «После Саши Белого мента играет!» Не боитесь такой же реакции зрителя на ваш новый сериал? Вас ведь тоже ассоциируют с капитаном Казанцевым – Казановой из «Ментов». А тут в вора переквалифицировались…

– Смешной вопрос! Для меня в принципе профессии «герой» не существует. Актёр исследует природу человеческого духа – это и есть основное его занятие. Когда Алексей Герман пригласил меня на эпизод ­зэка-шофёра в «Хрусталёв, машину!», чтобы я там гусеничным трактором рулил, я две недели занимался, чтобы освоить машину. Помню, хромой тракторист меня учил в посёлке, где грязи по колено, болота. Ну, я был парень боевой. Мат-перемат. В результате научился! В кино я работал уже как профессиональный тракторист и сдавал задом с прицепом – это очень сложная вещь технически.

– Знаю, что вы работали и продавцом, только не в кино, а в реальности…

– Надо было зарабатывать деньги. У меня товарищ был, у него мама работала в торговле, помогла нам всё организовать. Сейчас этого никто не понимает, а тогда торговля арбузами приносила очень серьёзные прибыли. Но… Когда мы с товарищем в итоге подсчитали товар и деньги, выяснилось, что «прибыль» – минус 200 рублей. Оказалось, что нас прямо на месте, когда мы взвешивали товар, обманули, обвесили, набросили килограммы. Как быть? Пришлось ехать и продавать арбузы таксистам в момент, когда они заканчивали смены. Они брали арбуз по 3 рубля без всяких весов, потому что таксисты были привилегированные ребята и наличности имели достаточное количество. При этом мы целый спектакль разыгрывали: что весы сломаны, а тут уже очередь собирается, поэтому таксисты начинали нервничать – вдруг им не хватит. Театр!

Конечно, это было опасно. Если бы нас поймали тогда за этим делом, исключение из института было бы гарантировано! Это минимум. Ну а максимум – могли дать условно.

– После этой истории ваше отношение к продавцам изменилось?

– Так же, как оно изменилось и к милиционерам. Стоит туда, с той стороны, зайти и посмотреть: а что, собственно, там происходит? Что они делают, сколько получают. И что от них требуют. Тогда сам перестаёшь требовать, кричать о чём-то...

Наказание искуплением

– Когда вы сыграли капитана милиции Казанову в «Улицах разбитых фонарей», у фильма был эффект разорвавшейся бомбы. И если раньше вас порой забирали в отделение, как вы признались «АиФ», то после «Ментов» отношение к Лыкову у милиционеров очень потеплело. А у вас к ним?

– Не просто потеплело, у меня друзья фактически там появились. Это среда людей, с которыми я дружу, которые для меня являются примером героизма и порядочности.

– Недавно была программа о нескольких певцах, невероятно популярных в своё время. Сейчас их пытаются лечить от алкоголизма. По-вашему, почему у талантливых людей бывают такие «заносы»?

– Талант – связующая нить между жизнью и смертью, это непреходящее состояние души человека. Но с ним бывает очень сложно, потому что он даёт возможности такие, которых у других людей нет. И талантливому человеку тяжело осознавать, что ты «неслышимый», «невидимый», что тебя не понимают. Многие погибли. Влад Галкин, Андрей Панин… Очень яркие ребята. С Паниным просто никого и не поставишь рядом по таланту. Он мог всё…

Лично я каждый год тоже переживаю очень мощные катаклизмы собственного мироощущения, брошенности, когда ты вроде как и востребован, а вместе с тем у тебя всё время есть стремление, которого не слышит рядом с тобой стоящий. Хорошо, когда кто-то попадает к своему режиссёру. Тогда, конечно, ты имеешь возможности двигаться. Но есть люди, которые никак не могут вписаться, их и не вписать-то никак…

– И что помогает восстановиться после этой борьбы?

– Семья. Очень важно поддерживать близкий контакт с людьми, которые тебя знают не как Казанову, а как мужа, папу, сына. Или зятя – у меня, слава богу, жива тёща. Очень приятно понимать, что ты просто в нормальных человеческих взаимоотношениях с ними находишься.

На самом деле я человек вообще не восстанавливающийся. Сохраниться в разуме – вот это важно. Одно время я пилил деревья, когда можно было. Они мне по башке били, я грузил их, надрывался. Сейчас не очень разумно повторять эту историю. Но на самом деле физика очень мозги разгружает, мне один профессор сказал: «Адреналин – это яд, он расщепляется двумя способами: динамическим движением или алкоголем». Это к слову о талантах, которые жизнь свою сгубили…

А вы что выбираете?

– Я что выбираю? Я не люблю отказывать себе вообще ни в чём. Но это пока, потому что знаю, что этот период закончится и наступит другой, аскетический. До него бы ещё дожить.

– И с чем связаны эти периоды аскезы?

– Это может быть связано с моим представлением о том, как я не должен был поступить, но поступил. И я себе даю обещание: не буду чего-то делать в течение целого года – и всё.

Это наказание искуплением. Ты понимаешь, что находишься в состоянии ответственности. Это необходимо. Потому что ты таким образом остаёшься на какой-то грани, которая не даёт тебе свалиться и перестать быть трудоспособным человеком.

– В нашем прошлом интервью вы рассказывали: «Когда знакомишься с монашеством, думаешь: как всё это можно пере­жить? Это ведь добровольная каторга». Выходит, перед этим вы думали, что в монастыре люди друг к другу относятся с большой любовью?

– Если ты не знаешь темы, ты пользуешься слухами, представлениями об этой теме других людей. О монастыре ли, о профессии полицейского, психиатра – не имеет значения.

Путь человека, который уверовал в Бога, такой: он идёт, и сначала ему всё кажется очень ярким, красивым, убедительным, насыщенным. А потом это превращается в некоторое страшное испытание, в котором ничего из того чудесного представления не присутствует. Но… Этот путь необходимо проходить. Потому что в этом и есть воспитание всего того человеческого, что в тебе заложено.

– А в моменты разочарования, уныния где вы черпаете силы?

– По-разному бывает: когда у неба, а когда у земли. Бывает, что надо лечь, полежать на сырой земле, а бывает – когда в небо посмотреть.

Был в Задонском монастыре сегодня. Есть ещё места на земле, где очень хорошо.

Вы признавались, что со смертью виделись два раза, и это ощущение было страшное.

– Что об этом теперь говорить? На самом деле страшнее первого раза ничего не будет…


Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. О чем говорил Путин в послании Федеральному собранию 2019 года?
  2. Что Дмитрий Медведев рассказал о новой системе обращения с мусором?
  3. Что такое «плазменная артиллерия»?


А что вы думаете по поводу тарифной политики в ОСАГО?

Самое интересное в регионах