Юлия Шигарева 1 4821

Андрей Смоляков: по планете медленно и обаятельно шагает кризис

Новый театральный сезон актер начал с новой роли в спектакле «В ожидании варваров» в Театре п/р О. Табакова.

Андрей Смоляков в роли судьи во время прогона спектакля «В ожидании варваров», май 2016 г.
Андрей Смоляков в роли судьи во время прогона спектакля «В ожидании варваров», май 2016 г. © / Рамиль Ситдиков / РИА Новости

Спектакль поставлен по роману южноафриканского писателя Дж. Кутзее, описывавшего ужасы апартеида. ...Город на окраине некоей Империи. Вокруг — пустыня. И где-то в ней — племена варваров, страшные только потому, что иные. Полковник, пытающий захваченных в плен женщин и стариков, — только так, уверен он, можно отбить у варваров охоту напасть на Империю. И Судья, пытающийся остановить это кровавое безумие. И сам в итоге прошедший через все круги ада. Потому что попытки противостоять Империи в её желании подчинить себе всё вокруг могут закончиться только так — камерой, кровью, болью...

Юлия Шигарева, «АиФ»: Андрей, вы только-только отыграли сложнейшую роль. Как актёры останавливают себя после такого эмоционального завода, когда на сцене выкладываешься по полной?

Андрей Смоляков: Для меня зрительские аплодисменты — тот барьер, который останавливает. Они — прекрасный врач, реаниматолог, который восстанавливает тебя внутри. Но, если аплодисменты будут жидкие и из зала в тебя полетят помидоры, такой момент пережить трудно...

— Что-то слабо я верю, чтобы в вас летели помидоры.

— (Задумывается.) Один раз точно было. Образно, конечно, но летели. Я хотел застрелиться в тот день.

На те же грабли

— Роман «В ожидании варваров» написан в 1980-м. Почему это пронзительное предупреждение — не пытайся переделать всё вокруг по своим законам, не трогай тех, кто живёт по-другому, потому что это закончится плохо для тебя же, — не было услышано? И случились Ирак, Ливия, Сирия, «арабские вёсны»?..

— «Найдёшь и у пророка слово, Но слово лучше у немого, И ярче краска у слепца, Когда отыскан угол зренья, И ты при вспышке озаренья Собой угадан до конца». Это Арсений Тарковский. Этот угол зрения — после услышанного, увиденного — всё равно не находится людьми. Значит, не слышат. Значит, не видят. Или им кажется, что они совершенно другие и законы природы, мира не распространяются на них. Человек таким образом заявляет сам себе и всему миру о своей избранности, индивидуальности. И в результате этого начинается своего рода разрушение — как себя изнутри, так и всего вокруг.

— Империя в спектакле всё-таки расплачивается разорением своих городов за попытки силой «цивилизовать» варваров. А наш мир? Чем он заплатит за попытки одной большой страны переделать и страны Ближнего Востока, и Восточной Европы, и республики бывшего СССР по своим лекалам?

— Он уже начинает платить. Неужели вы не видите, что по планете медленно и обаятельно шагает кризис? Кризис и экономический, и политический. Люди вдруг гораздо больше начали говорить о разъединении. Каталония, англичане, другие голоса, звучащие в Евросоюзе.

А все мы, человечество, расплачиваемся за своё бездарное отношение к планете — этими климатическими «спазмами», которые получаем по полной программе.

— Судья, не желающий подчиняться даже под пытками Полковника, говорит: «Я должен преодолеть эту дорогу, даже если она ведёт в никуда». Но дорога не может вести в никуда, она всё равно приведёт куда-нибудь. Вот та дорога, по которой мы сегодня идём, куда она нас приведёт?

— Кто это «мы»? Давайте определим!

— Пусть дорог будет две. Та, по которой пошла Европа и по которой, к счастью, не пошли мы. И наша. Кто быстрее вырулит на правильное направление?

— Мне кажется, что формулу «относись к человеку так, как бы ты хотел, чтобы относились к тебе» никто не отменял. И будь ты такой или сякой, варвар или интеллектуал, всегда есть та точка соприкосновения, в которой можно очень даже взаимовыгодно, не побоюсь этого слова, сосуще­ствовать. Уничтожать друг друга, бросаться камнями, показывать язык и держать кукиши в кармане — человечество умело это ещё с древних времён. Но хочется, чтобы оно немножечко всё-таки на пройденный путь оглядывалось, потихонечку исправлялось. А мы всё по тем же граблям — уже лес из этих граблей вырос! — дружно топаем. Это я говорю про человечество. Не хотят люди учиться.

Заглянуть в зеркало

— Сколько умных книг написано за века, картин, музыки сочинено. Должно же было хоть как-то пробить, хоть на каком-то этапе...

— Оно пробивает, но лишь какую-то часть. Я не философ! Не Бердяев, не Аристотель... Мне сложно отвечать на такие вопросы. Я профессией своей могу лишь что-то людям прозеркалить — в смысле, поставить зеркало, чтобы они в него по­смотрели и задумались.

— А после того как задумаешься, что?

— Сделай счастье вокруг себя! И счастье это будет ещё на кого-то опрокинуто. А тот, получив его, дальше передаст. Это как у Станиславского способ существования на сцене: ты делаешь петельку — партнёр крючочек.

— Критики про вас говорят: Смоляков относится к тому удивительному типу актёров, у которых отрицательные роли получаются так ярко, что порой затмевают положительных героев, — полковник КГБ Бехтеев в «Высоцком» или офицер-власовец в «Я — учитель». Я понимаю, где можно искать краски для положительного героя. А где вы ищете черты, чтобы сыграть отрицательного героя?

— Я в Подольске родился — этим всё объясняется. Знаю, что человек — далеко не однозначное существо, знаю природу многих негативных качеств. Я не пытаюсь их оправдывать, но пытаюсь показать, как они вырастают в человеке.

— А в фильме «Викинг», который называют одной из самых ожидаемых премьер года, вам какой герой достался? Вы такой тип уже играли?

— Амплуа для меня новое — потому что начинаю стареть и играю людей взрослых, если не сказать пожилых (улыбается). Ну и с точки зрения психофизического состояния... Там есть сцена, в которой над дочерью моего героя надругались прямо у него на глазах, — таких эмоций мне ещё не предлагали играть.

Роль моя не так уж и велика — полоцкий князь Рогволод, но мне было интересно работать. Что получилось, пока трудно сказать, но Анатолий Максимов и Константин Эрнст эту идею вынашивали очень долго, режиссёр Андрей Кравчук готовился к картине более семи лет. И такого, что происходило на съёмочной площадке, я не видел со времён советского кино. Всё натуральное, настоящее. Если по сценарию ты должен утопать по горло в грязи, то грязи этой было по горло. Если это викинги, то они все в татуировках, грязные, чумазые, вонючие. Они идут на тебя, эти ребята, и кажется, что это какие-то исчадия ада...

— Пока вы в этом кино снимались, что-то стало вам понятно про характер нашего народа?

— Характер народа!.. Тут с историей-то этого народа никак не разберёшься, а вы говорите — характер!

— Про историю я даже спрашивать не буду — лучше про характер, с ним более понятно.

— Ну а как характер вне контекста истории рассматривать? Не знаю, не знаю... Хотя есть, наверное, что-то общее во всех нас, какие-то ноты... Не понимаю, откуда они берутся, но, когда звучит хор «Вставайте, люди русские» из «Александра Невского» или «Вставай, страна огромная», со мной что-то происходит, какие-то внутренние вибрации. То ли это талант композиторов, то ли действительно что-то такое из нашей земли прорастает, что гены начинают сдвигаться.

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (1)
  1. Валерий Волков[mailru]
    |
    09:16
    17.09.2016
    0
    +
    -
    История не есть мы такие. История-это мы могли быть такими.А жизнь проистекает не форме благоденствия,а в форме доказательства нашего права на благоденствие.Поэтому и книги,и картины должны быть усвоены в плане,как люди действовали,чтобы отстоять свое право.. Именно,действовали. Всякое другое восприятие жизни ведет к изменениям,как правило,не в нашу пользу.Поэтому прав поэт,провозглашая-будущее не придет само,если не принять мер
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Правда ли, что чем больше закусываешь, тем меньше пьянеешь?
  2. Когда пешеход обязан носить светоотражающие элементы на одежде?
  3. Что такое «прямые выплаты» страховых пособий?



Какая система оценок в школе самая правильная?

Самое интересное в регионах


Новое на AIF.ru