aif.ru counter

«Мем — это имя дьявола». Как шутил над современниками Иван Тургенев

Иван Тургенев был записным литературным хулиганом и значительно опередил своё время, впервые употребив слово «мем».

Иван Тургенев.
Иван Тургенев. © / Public Domain

200 лет назад, 9 ноября 1818 года одна орловская помещица родила сына, о чём спустя несколько дней оставила в дневнике аккуратную запись: «Родился сын Иван. Ростом 12 вершков, в Орле, в своём доме, в 12 часов утра. Крестили Фёдор Уваров с сестрой Федосьей Тепловой». Звали помещицу Варварой Петровной. В девичестве она носила фамилию Лутовинова, о чём впоследствии не уставала напоминать своему сыну: «Ты — Лутовинов!». Впрочем, несмотря на её старания, прославился он всё-таки под фамилией отца — Тургенев.

Мать Ивана Тургенева — Варвара Петровна Лутовинова.
Мать Ивана Тургенева — Варвара Петровна Лутовинова. Миниатюра. 1810-е годы. Неизвестный художник.

Благообразный мужчина в летах, с седой аккуратной бородкой и седой же шевелюрой на «иконостасе» кабинетов литературы. Иным словом — классик. То есть мучения над сочинением «Образ Евгения Базарова», непонятные «тургеневские девушки», и заученное из-под палки «О, великий, могучий, правдивый и свободный русский язык». Если отметить, что в крестных отцах у него ходил не кто-нибудь, а родной брат министра просвещения, Сергея Уварова, автора знаменитой формулы «Православие. Самодержавие. Народность», то от оскомины и невыносимой скуки гарантированно сведёт скулы. Поэтому в день рождения классика гораздо лучше вспомнить — ничто человеческое ему не было чуждо, а уж зажечь наш седобородый Иван Сергеевич умел так, что отголоски его шуточек живы и по сей день.

Начал он в нежном возрасте, причём сразу на высоком поприще литературной критики. В имение матери, Спасское-Лутовиново, приехал известный баснописец Иван Иванович Дмитриев. К визиту такого гостя просвещённая барыня велела сыну выучить три его басни. Шестилетний Ваня, как и полагается послушному сыну, выучил. И прочёл с большим воодушевлением. Финал был неожиданным. Окончив чтение, Тургенев подошёл к баснописцу и заявил: «Ваши басни очень хороши, но Иван Андреевич Крылов пишет гораздо лучше!». После чего с достоинством покинул комнату.

Гонорар за эту рецензию был стандартным — мать велела всыпать юному критику горячих — от души. И от души же приватно заметила своему секретарю: «Кажется, из Ивана выйдет толк».

К слову, это был один из редчайших случаев, когда Тургенев точно знал, за что страдает его спина. Вот что он сам вспоминал на старости лет, когда рассказывал о своём детстве: «Драли меня за всякие пустяки, чуть ли не каждый день. Мать без всякого суда и расправы секла собственными руками и на все мольбы сказать, за что меня так наказывают, приговаривала: сам должен знать, сам догадайся, за что я секу тебя!».

Ещё более редкий случай, это когда явная и хладнокровная литературная игра, напрямую граничащая с кощунством, оканчивается если не триумфом, то хотя бы без порки удачливого автора. Между прочим, это, пожалуй, первый случай употребления такого распространённого сейчас слова, как «мем».

Иван Тургенев в молодости. Рисунок К. А. Горбунова, 1838 г.
Иван Тургенев в молодости. Рисунок К. А. Горбунова, 1838 г.

«Да, в ежовых рукавицах держали меня в детстве, и матери моей я боялся как огня. Взыскивали с меня за всё, точно с рекрута николаевской эпохи, и только раз, помню, одна моя выходка совершенно непостижимым образом прошла для меня безнаказанно. Сидело за столом большое общество, и зашел разговор, как зовут черта — Вельзевулом ли, Сатаной ли или как-нибудь иначе. Все недоумевали. «А я знаю!» — вырвалось у меня. «Ты?» — строго посмотрев на меня, спросила мать. — «Я». — «Как же? Говори!» — «Мем». — «Мем? Почему же?» — «А когда в церкви изгоняют черта, всегда говорят: „Вон — Мем!“ (На самом деле — „вонмем“, то есть „внимаем“). Все рассмеялись, и я счастливо выбрался из беды».

Повзрослев и попав в очень узкий круг тех, кто «делает погоду» в русской литературе, Иван Сергеевич не утратил здорового чувства юмора и не забронзовел. Кое-какие его упражнения на ниве издевательства над коллегами даже попали в обиходный русский язык, и их оттуда не вырубить уже никаким топором.

Скажем, сейчас даже человек, впервые открывший для себя чудесный мир рифмы, без труда подберёт созвучие к слову «Европа». Это не вполне приличное слово вылетает, что называется, на автомате. Тем не менее, одним из первых эту рифмованную связку употребил именно высокодуховный певец «тургеневских девушек». В коллективной эпиграмме на редактора журнала «Отечественные записки» Андрея Краевского перу Тургенева принадлежат следующие строки:

Не знакомый ни с Европой,
Ни с родною стороной,
Он берёт свинцовой .....
И чугунной головой.

Ещё один случай вообще попал в словарь идиом русского языка. Его знает каждый, кто хоть раз смотрел культовое кино «Покровские ворота». Конкретно — тот самый момент, когда главный герой — студент истфака Костик — хватает гитару и заявляет: «Лев Евгеньевич! Я вашу бургундскую полечку перепёр на язык родных осин!».

При этом Костик совершенно не задумывается, что цитирует при этом эпиграмму Ивана Тургенева на журналиста и переводчика Николая Кетчера, который переводил на русский язык Шекспира:

Вот ещё светило мира
И знаток шампанских вин.
Перепёр он нам Шекспира
На язык родных осин.

И залихватское «перепёр» в смысле «топорно перевёл», и шикарное «язык родных осин», придумал Иван Сергеевич Тургенев. Так что слова другого классика, Антона Чехова: «После этого писателя останется восьмая или даже десятая часть от того, что он написал. Остальное же через 25-30 лет уйдёт в архив» надо всё-таки признать не вполне правильными. Осталось гораздо больше. Просто мы нечасто об этом задумываемся.

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. В чем суть дела об убийстве Игоря Талькова?
  2. Как проголосовать за новые названия аэропортов?
  3. Как будет работать автоматическое списание штрафов ГИБДД со счетов?


Самое интересное в регионах