Татьяна Уланова 8 187712

Михаил Боярский и Лариса Луппиан: жалеем, что поженились

Все материалы сюжета Легендарные актеры и режиссеры кино

Они ненавидят свадебные атрибуты, однако брак зарегистрировали. Они не понимают друга, но много лет живут вместе. У них много общего, а на семейную жизнь взгляды разные. Такая вот любовь у Боярского и Луппиан!

Лариса Луппиан и Михаил Боярский.
Лариса Луппиан и Михаил Боярский. © / Анастасия Федоренко / Commons.wikimedia.org

Интервью с четой артистов было больше похоже на спектакль: временами мы с фотографом едва не катались по полу от смеха (жаль, в печатном варианте этой атмосферы не передать), а спустя несколько минут переглядывались, недоумевая, или вовсе прятали глаза. Одно слово — актеры. Они и дома порой играют. Задаешь серьезный вопрос, а в ответ получаешь хохму, анекдот; пытаясь подстроиться, начинаешь шутить, а они вдруг превращаются в саму серьезность. То говорят друг другу комплименты, то ни с того ни с сего взрываются, и так становится неловко… В общем, кто из супругов какую роль играет в этой пьесе, вы без труда разберетесь сами.

АиФ.ру вспоминает «постановку», которую осуществили экспромтом для журналистов Михаил Боярский и Лариса Луппиан.  Спектакль начинается. Занавес!

Свадьба – это пошлость

Татьяна Уланова, «АиФ»: У вас не было свадебного торжества, вы не собираете семейные фотографии. Откуда такое пренебрежение к собственной судьбе? Думаете, потомкам будет неинтересно? Но как же все произошло?

Михаил: По глупости. Я с умилением смотрю на снимки в фотоателье, где невеста и жених запечатлели себя в белой фате и черном костюме. В этом есть определенная доля мещанства и нет душевности. Не каждый же солдат хочет стоять с автоматом и приносить присягу. А это присяга. Хороший, красивый обычай, но я за то, чтобы свадьбу справлять, например, под водой…

— Между тем любитель экзотики вообще отказался от свадьбы. Отчего же не справляли под водой?

Михаил: Мне было бы неудобно идти с женщиной к Петру I фотографироваться. По дороге в театр мы заскочили в загс, поставили штампы, выпили по рюмке коньяка в «Сайгоне» и пошли на репетицию. А поскольку в театре тогда играли пьесу «Трубадур и его друзья», то у нас каждый день была свадьба.

Лариса: И я равнодушна к этому. Мне вообще свадебный обряд кажется очень пошлым, как и все публичные освещения личных отношений, в том числе похороны. Свадьба – настолько интимная вещь, касающаяся только двоих, что кричать на всех перекрестках, что мы сегодня стали мужем и женой и можем лечь в одну постель, мне кажется уже изначально фальшью, тем более сегодня. Для меня и день рождения – грустный праздник. Больше всего люблю будни. И замуж-то хотела выйти, потому что мне приятна каждодневная рутина. Я могу ощутить счастье в самом обычном моменте: когда муж и дети рядом или все легли спать, когда в доме чистота, порядок…

Михаил Боярский и Лариса Луппиан. 1983 г.
Михаил Боярский и Лариса Луппиан. 1983 г. Фото: www.globallookpress.com

— Вообще никаких свадебных атрибутов не признаете, даже колец?

Михаил: Кольца у нас где-то есть, только я не помню, когда мы их покупали. Ну какой же nрубадур с кольцом, правда? Ни в театре, ни в кино у меня колец не было, а каждый раз надевать-снимать… Многие артисты носят их на цепочке, потому что они мешают. Не дай бог после пьянки руки распухли, а нужно играть роль тореадора. Это ж надо забинтовывать палец…

— Вы крайне несерьезно к этому относитесь.

Михаил: Абсолютно. Я не считаю, что этот обряд, придуманный человеческой цивилизацией, сдерживает людей от каких-то поступков. Штамп немножко дисциплинирует, но нужен он в основном женщине. Ей говоришь: я ж тебя люблю, зачем тебе штамп? А она: если ты меня любишь, то какая разница, есть штамп или нет? Ну вот зафиксировали нас, ничего не изменилось.

— Родители были довольны вашим выбором?

Михаил: Когда мы поженились, папы уже не было в живых, но так как мы с Ларисой были знакомы давно, то он к ней очень положительно относился, хотя рассматривал в основном как молодую актрису. Я не очень раскрывался перед родителями, маму просто поставил перед фактом, и она приняла это как должное. А что касается Ларисиных родителей… Я был настолько волосат, свободен, нагл и нетрезв (всегда)…

— …что, вероятно, повергли их в ужас?

Михаил: Судя по всему. То, что я себе позволял в отношении будущей тещи, упаси бог! В общем, что-то пахнущее вином, волосатое и нецензурно выражающееся вошло в их дом. Это же был первый случай в моей жизни! Если бы я был женат несколько раз, то, наверное, научился бы общаться с мамами невест, а так старался держаться от родителей девушек как можно дальше. Ужас! Я боялся, что могут заарканить, заставят надеть галстук, хорошо себя вести за столом, не пить… Другой разговор, что родители сами меня отлавливали: где этот паразит? А меня ищи-свищи! Умел следы заметать.

Он скребся в дверь, и она ему открывала

— Несмотря на волосатость, наглость и нетрезвость, вы, однако, умудрялись красиво ухаживать за Ларисой…

Михаил: Я любил делать подарки, мог забраться в окно или ночью убежать из армии и прийти к ней, встретить ее после спектакля с шампанским и бокалами на подносе, приехать в тот город, где она на гастролях и не ждет меня. Вот с ее стороны таких подвигов не наблюдалось. Вероятно, она была по-другому воспитана… Я ухаживал за ней, как за нежным существом, — Лариса была мне симпатична своей беззащитностью — и думал: да что же, ее ведь сожрут в этом мире!

Лариса: Миша был очень яркий, обаятельный, красивый, мне казалось, интереснее его никого нет. Он и в армии-то практически не служил: все время провел у меня  в квартире, с длинными волосами ходил…

Михаил: Это ей так кажется. Повкалывай там, кирпичи поразгружай!.. Вся страна спала спокойно, пока я северо-западные границы охранял, ни одного финна не пропустил, а они ползли стаями. Вот и поговори с женщиной, как запомнила, а! Всего-то было 17 мгновений весны, но она запомнила их в основном, а в те будни, которые так любит, я там пахал.

Лариса: Мишины подарки всегда были непредсказуемы: он мог подарить мне елку. И до сих пор любит сюрпризы: это, видимо, в крови. Не знаю, передаст ли он это своему сыну… Мне уже точно не передаст, я не люблю делать сюрпризы.

Михаил: Она всегда мне на день рождения дарит шнурки, зубную пасту, носки. А я прихожу: вот ключи, машина стоит под окном, а она и не догадывается. Квартиру так подарил…

Лариса: На дачу меня привез, когда уже все было готово. Я, конечно, знала, что она строится, но, когда он однажды попытался со мной посоветоваться и через 15 минут возникла ссора, сказал: все, советы закончились, когда дострою — поедешь.

Вы ведь так уже много лет живете?

Михаил: И не говорите! Сам удивляюсь. Я же безумно сопротивлялся. Мне было 26 лет, я вообще не собирался жениться, потому что очень боялся потерять свободу. Но, так как осознанная необходимость все время вела меня домой к Ларисе, то сломался: что со штампом, что без штампа… Хотя без штампа веселее, вроде есть какая-то лазейка.

Лариса: Я же поняла, что хочу за него замуж, очень скоро, и через полгода начала на это работать.

— Вот тут начинается самое интересное: ну-ка, ну-ка, как девушки, желающие выйти замуж, должны на это работать?

Лариса: Вначале я это делала незаметно, а потом стала ставить условия: либо женишься, либо — до свидания. И «до свиданий» было очень много: 4 года морочил голову, не хотел жениться. Ужасный человек! Честно говоря, я неправильно себя вела: надо было сделать так, чтобы он валялся у меня в ногах и умолял выйти за него замуж, быть более твердой. Но не могла: я его так любила! И, когда он скребся в дверь, как кошка, открывала…

— Почему вы считаете, что женщина должна строить из себя снежную королеву и делать вид, что ей все равно? Может, все-таки, когда любишь, нужно говорить об этом?

Лариса: Мужчина должен завоевать женщину. А у нас я его завоевала и за это очень сильно поплатилась. Ну чем? Избаловала его: он и чаю себе не нальет, ничего…

Михаил: Не стирает, не готовит…

Лариса: Ничего вообще! Конечно, деньги приносит…

Михаил: Нет, что она несет?! (срываясь на крик) А что тогда ты будешь делать, завоевательница, амазонка?

Лариса: Нет, ну мне, конечно, повезло, что он зарабатывает. Если б еще не зарабатывал!..

Михаил: Если я сдохну, она сдохнет тут же! Ни секунды не проживет! Вот если наоборот, — не дай бог — ничего бы не изменилось, ну тосковал бы…

Лариса: К сожалению, у нас сложилось такое отношение к женщине-домашней хозяйке (хотя я не являюсь таковой), что она вообще не человек. Если муж зарабатывает, он бог и царь, а женщина, которая вырастила двух детей, родила, выносила их по девять месяцев каждого…

Михаил: (кричит, перебивая жену, так, что ничего понять невозможно) А я что, не воспитывал?! В плавании, что ли, был?! Почему ты думаешь, что ты их вырастила, обучила?! Как же ты так можешь?

Лариса: Нет, ты сейчас говоришь, что, если я умру, ничего не изменится.

Михаил: Вы без скорлупы, как белок и желток: у вас же нет формы, а вы этого не понимаете, потому что я вас не посвящаю в свои тайны, каким образом содержу, охраняю. Вы можете говорить с Америкой, Германией сколько угодно, а я знаю, как нужно распределить силы и средства, чтобы все было в порядке. Поехать в Москву на машине — едем куда хотим, не задумываясь: хватит бензина — не хватит. Пойдем купим костюм — пойдем купим, кольцо золотое — пусть будет кольцо… А у меня компьютер работает! Ты же не будешь рассчитывать, на чем сэкономить, нет, но ты ведь хотела оставить квартиру без ремонта. Ей главное — это ничего не трогать.

Лариса: Мише повезло: я абсолютно равнодушна к вещам, нарядам, бриллиантам, лишь бы был достаток, я не капризная женщина.

Михаил: Потому что у тебя все есть: и подарки, и шубы, и машины, и путешествия. Честь мне и хвала, что ты в этом не нуждаешься. Но ее легче расстрелять, чем, скажем, заставить переставить мебель, ей все равно, какой в квартире свет, главное, чтобы самый дешевый. Если вместо света есть свечи, уже можно жить. А уж заплатить за стоянку машины для нее равносильно потере месячной зарплаты.

Лариса: Я неприхотлива, но, что касается стоянки, считаю, это просто возмутительно: как можно за нее платить?!

Михаил: Абсолютно с ней не согласен, все, что она говорит, — это ложь.

Поговорив по душам, они решили расстаться

— Как можно сосуществовать в таком несогласии друг с другом?

Лариса: Вообще, мы друг друга не понимаем: мы просто любим. И живем параллельно. Вот вам кажется, что эта сахарница красная, а для меня она зеленая. Так же у нас с Мишей: мы совершенно разные люди. Ему кажется, что я такая-рассякая, а мне кажется, что он такой. Но мы не можем друг от друга оторваться… Не знаю, мне он нравится. Он меня все время под себя пытается подмять, а я все еще сопротивляюсь.

Михаил: Я тебе еще дам возможность посопротивляться, был бы толк в сопротивлении. Зачем тебе это нужно?

Лариса: Миш, ну, по-моему, сейчас я уже полностью в тебе растворилась. Ты, например, хочешь, чтобы я не работала, и тут же говоришь, что не зарабатываю денег. А я считаю, что женщина должна работать.

Михаил: Категорических условий я никогда не ставил, хотя это бессмысленная роскошь, которая для семьи ничего не значит.

Лариса: Да, я хочу роскошествовать, правда, отчасти он прав: в антрепризе мы играем один спектакль и получаем за него деньги, на которые можем жить, а в государственном театре я имею оклад, на который прожить невозможно, зато там много играю.

Алиса Фрейндлих и Лариса Луппиан в спектакле по пьесе Мишеля Фермо «Двери хлопают», 1976 г.
Алиса Фрейндлих и Лариса Луппиан в спектакле по пьесе Мишеля Фермо «Двери хлопают», 1976 г. Фото: РИА Новости/ Борис Кауфман

Михаил: Борьба противоположностей у нас, конечно, существует.

Лариса: У нас много общих взглядов: вообще на жизнь (чужую), на искусство. Разнятся взгляды только на семейную жизнь.

— Другие на вашем месте уже давным-давно бы развелись.

Михаил: Да мы тоже как-то посидели на кухне, бутылку коньяка выпили, я и говорю: Ну что, нам пора расставаться? — Да, Миш, пора. — Ну все, прощай! — Прощай! Отошел от дома метров двести, постоял на мосту: а куда я иду, пойду-ка обратно… Пришел. Она: вернулся? Ну и правильно. Но уходил-то навсегда! У нас даже ссоры не было: это мы по душам поговорили и с легким сердцем решили расстаться. Без конфликтов нет примирения, а без примирения нет жизни, скучно.

— Вы с самого начала совместной жизни любили так поговорить по душам, или эта привычка пришла с годами? Как происходила притирка?

Михаил: Да мы как-то над этим не задумывались: что такое притирка? Поначалу  я эксплуатировал квартиру, которую Лариса снимала: оставался там ночевать, всячески это скрывая (она была студенткой, могли в театр сообщить). Когда театр дал ей комнату, я уже туда по-хозяйски входил, хотя соседи и фыркали: вроде не муж и жена. Это все был наш коммунальный опыт. Даже когда родился Сережа, мы еще какое-то время жили в коммуналке у Ларисиной мамы на Невском, и только потом театр нам выделил однокомнатную квартиру. У нас всегда было море друзей, которые расходились к четырем утра, и мы вдруг обнаруживали, что женаты. Это был сумасшедший дом, я жалею, что он исчез: пили, гуляли, не считали денег, потому что их не было.

— На что же пили?

Михаил: Да господи, это разве проблема? Тогда и вино было подешевле.

Лариса: Мы как-то никогда особенно не страдали от безденежья. Жарили пельмени, покупали двухлитровую бутылку «Гамзы» за четыре рубля, и больше ничего не нужно было.

— «Три мушкетера» все перевернули? Слава, деньги… Именно после этого фильма, видимо, у многих сложилось впечатление, что вы донжуан и в жизни. Что говорить: поклонницы едва не стрелялись из-за вас, ложились под вашу машину…

Михаил: Мне приятно, что меня называют машиной… (Ждет ответной реакции, и мы с фотографом взрываемся). Наверное, что-то происходило, и Ларка, конечно, была свидетельницей всего и могла закатывать скандалы, когда приходило письмо: у меня от вас ребенок. Но когда таких писем 300! В общем, алиби полное.

В этом доме все орут, поют, хамят и кукарекают

— Судя по тому, что вы сейчас имеете, — восьмикомнатная квартира на Мойке, трехэтажный дом в Грузино, две машины — приходится сильно крутиться?

Лариса: Миша очень много работает, но заслуживает больше: таких, как он, единицы. А мне приходится работать просто на износ, для того чтобы удержаться на приличном уровне. Ведь это всего-навсего приличный уровень: хорошая большая квартира, которую мы смогли себе позволить только тогда, когда наши дети уже выросли. Хорошо было бы в такую квартиру въехать, когда мы поженились или когда Миша снялся в своем первом фильме. А мы на его гонорар, кроме «Гамзы», пачки пельменей и захудалого черно-белого телевизора «Рассвет», ничего не могли себе позволить. И такому известному артисту, как Миша, приходится крутиться на пупе, для того чтобы мы просто сносно жили.

Михаил: А я считаю, что мы зажрались. Что значит — сносно? Ты хорошо живешь!

Лариса: Мишенька! Да, нормально, но мы не можем позволить себе поехать на Гавайские острова.

Михаил: Почему не можем? Можем, но не едем. Что там делать?

Лариса: Зря ты так говоришь, Миша, потому что, если бы у нас была возможность, мы бы содержали и домработницу, и учителей для детей. А у нас просто женщина раз в неделю моет полы.

Михаил: Мы позволить себе можем все, но в этом нет необходимости.

Лариса: Да? Ну глупости говоришь!

Михаил: У Ларисы нет той проблемы, которую бы она не могла решить, так что она тут немножко кривит душой.

Лариса: Я все проблемы и решаю сама: в магазин хожу, готовлю…

Михаил: А что, детей учить ты не можешь?

Лариса: У нас есть два репетитора, но я сейчас не о том уровне говорю.

Михаил: А какой тебе еще уровень нужен?

Лариса: Ты что, такой богатый?

Михаил: Не богатый, но минимальный уровень профессора Преображенского я могу себе позволить: в столовой есть, в спальне спать, иметь кухарку и домработницу. Но это не нужно, потому что я пока не профессор Преображенский.

Лариса: Чтобы была кухарка, у нее должна быть жилплощадь, где бы она жила и нас не раздражала. А вот куда ты ее поселишь? Я не хочу, чтобы тут кто-то мелькал.

Михаил: У нас была приходящая кухарка. Но она готовила не так, как мне хочется, да мы и не привыкли, чтобы в доме были посторонние люди. Даже когда женщина приходит мыть полы, мы стараемся быть тише воды, ниже травы. Неудобно же: у нас вечно все орут, поют, хамят, кукарекают, и, чтобы не произвести впечатление, что мы сумасшедшие, приходится как-то сдерживать себя.

— А она что, не знает, что вы Боярский?

Михаил: Это что, диагноз?

— Михал Сергеич, наверное, не ошибусь, если скажу, что близким с вами нелегко? Характерец-то у вас еще тот...

Михаил: Люблю, чтобы все было по-моему. А то, что выходит за рамки моего воображения, пресекаю в корне: будет так, как я сказал. Я педант, но не в этом дело: просто считаю себя более компетентным в жизни, чем Лариса.

— Почему вы так решили?

Михаил: Из практики. Наверное, со стороны это выглядит смешно, но мне кажется, что я прав во всем, и все будет по-моему.

— Вы никогда не даете Ларисе возможности реализовать ее замыслы?

Михаил: Не то чтобы не даю: у нее их нет. Лариса занимается очень незаметными вещами, в том числе профессией, которая приносит удовольствие только ей одной, потому что работать в театре, тратя на это 24 часа в сутки и получая жалкие гроши, — это непозволительная роскошь. Я ей позволяю это делать. Готовка и мытье посуды — незаметная работа, но, что касается квартир, мебели, бензина, телефона, оплаты междугородных разговоров, круизов, света, дачных участков, домов, то это мои вложения, мой труд и мои мысли. Лара меня все время бранит: не то сделал, не так. Но, когда я ей говорю, чтобы делала сама, просит денег. Она говорит, что от меня толку — только деньги, но поскольку этот толк самый главный, то иногда я пытаюсь Ларису лишить его и посмотреть, на что она способна без этого. Тогда она начинает трезветь и понимает, что даже от дома отъехать не сможет, если не будет бензина. Я та машина, которая делает все. А вот она дома — разбудила детей, одела в одежду, которую я купил, села на машину, которую я купил, заправилась бензином, который я купил, отвезла их в школу, за которую я заплатил… Оказывается, все это лежит на плечах мужа.

— Не тяжело все тащить на себе?

Михаил: В общем, это доставляет мне удовольствие. Но, когда жена забывает, что я делаю все не для себя, у нас и возникают конфликты. Мне, может, интереснее было бы сидеть с удочкой и молодой девицей на Канарских островах, но я-то хочу, чтобы у них было все в порядке. Одному даже дома скучно: мне нужно с кем-то ругаться, смеяться, знать, что она где-то на кухне, а так — ничего и делать не хочется. Вот уйди они куда-нибудь, уедь в Америку, я дома и есть не буду, захлопну дверь и пойду в пельменную, чтобы не мыть посуду.

— В ее процессы — готовки пищи, мытья посуды — тоже вмешиваетесь?

Михаил: Поскольку у меня сахарный диабет, то я ем в основном кашу. Потом, у меня же есть возможность пойти в любой ресторан. Но я ел и шашлык из крокодила, и черепаший суп.. Названия вкусные, а жрать-то невозможно. Мы ходим в рестораны. Когда бываем в другом городе, в другой стране.

— А так, чтобы сказать: сегодня мы ужинаем в таком-то ресторане?

Михаил: Никогда в жизни! Мне не нравится, как кормят, я не люблю светскую жизнь. Лучше пойти к друзьям. Все равно за столом никогда ничего не ем: я могу есть, когда мало еды, и люблю то, чего не хватает. Когда всего в изобилии, мне становится скучно.

— Какой же вы сложный!

Михаил: Да уж… Не подарок!

— О чем-нибудь жалеете?

Михаил: О том, что я на ней женился. Все годы жалею.

Лариса: (обескураженная) Серьезно, да? Ну тогда я тоже — об этом…

26 декабря Михаилу Боярскому исполнилось 68 лет, 40 из них он прожил в официальном браке с Ларисой Луппиан. В этом году супруги отметили рубиновую свадьбу. У них двое детей и трое внуков.  

Оставить комментарий
Вход
Лучшие комментарии
  1. Ир
    |
    10:13
    03.01.2018
    3
    +
    -
    Ужасная трагедия: нет 9-й комнаты для домработницы.. Бедный Михаил.. С каким тяжёлым человеком ему приходится жить бок о бок. Всё время что-то доказывая и защищаясь от её постоянно растущих запросов. "Со мною вот что происходит.."
  2. Vladimir Ylianov
    |
    21:13
    26.12.2017
    2
    +
    -
    превосходная пара, долгих им лет радовать своих зрителей и поклонников.
Комментарии (8)
  1. Vladimir Ylianov
    |
    21:13
    26.12.2017
    2
    +
    -
    превосходная пара, долгих им лет радовать своих зрителей и поклонников.
  2. Ирина-Лем
    |
    10:12
    27.12.2017
    -2
    +
    -
    Сплошное вранье и надуманная романтика, противно читать. Он от нее гулял всю жизнь, а она терпела и делала вид, что все хорошо. Теперь он остепенился, и оба делают вид, что прожили в любви и согласии. Зачем так нагло обманывать...
  3. в ЭСПУМЕЗАНОВ
    |
    22:07
    30.12.2017
    1
    +
    -
    Ирина-Лем: лицедеи привыкли врать на сцене и в жизни,а"гриб"всё молодится-жалкое зрелище,почему розенбаум не стесняется своей лысины???потому,что он умнее и мудрее.
  4. Markiz531
    |
    17:46
    27.12.2017
    0
    +
    -
    Сегодня прочитал про зарплаты наши МИНИСТРОВ У всех более 1000000руб Путин! Наведи порядок если у них самих совести нет. Это против пенсии 7,300 в месяц . Правильно не будет хватать денег на пенсию эти дармоеды все сжирают а их там сколько в каждом министерстве.Живем так же как при царе. хочет дает, хочет садит. Поневоле уйдешь к Навальному. Пенсию даже прожиточный минимум не получаем.
  5. Лариса Щербакова[facebook]
    |
    22:36
    28.12.2017
    1
    +
    -
    Навальный Вам прям от души навалит!!!!
  6. Ир
    |
    10:13
    03.01.2018
    3
    +
    -
    Ужасная трагедия: нет 9-й комнаты для домработницы.. Бедный Михаил.. С каким тяжёлым человеком ему приходится жить бок о бок. Всё время что-то доказывая и защищаясь от её постоянно растущих запросов. "Со мною вот что происходит.."
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Правда ли, что мозг человека останавливается в развитии после 25 лет?
  2. Почему двери в торговых центрах не открывают напротив друг друга?
  3. Можно ли оформить загранпаспорт без военного билета?




Самое интересное в регионах