aif.ru counter
Игорь Карев 0 2203

Юрий Стоянов: «Без театра нельзя жить, а без кино нельзя выжить»

На канале ТНТ стартует второй сезон шпионской комедии «Адаптация».

От полковника Евдокимова (Ю. Стоянов) ни один шпион не улизнёт.
От полковника Евдокимова (Ю. Стоянов) ни один шпион не улизнёт. © / Пресс-служба телеканала ТНТ

Агент ЦРУ Эштон Айви (Леонид Бичевин) снова возвращается в гостеприимный Ноябрьск, где его уже ждёт Евдокимов из ФСБ, – и начинается новое противостояние разведок. «АиФ» поговорил с сыгравшим Евдокимова актёром Юрием Стояновым об умении адаптироваться, о шпионах, «Городке» и природе юмора.

За державу по-прежнему обидно

Игорь Карев, «АиФ»: Юрий Николаевич, финал первого сезона «Адаптации» вроде бы продолжения не предполагал – во всяком случае, в отношении вашего персонажа, подполковника ФСБ, которого все звали просто ЕГ. Но мы с вами обсуждаем второй сезон, и это означает, что всё не так просто.

Юрий Стоянов: Знаете, мне кажется, что финал первого сезона повесил очень большой вопрос. Разбивается вертолёт, а мой персонаж, главный фээсбэшник газодобывающего региона, собирается свалить за границу с помощью иностранного агента. Но невозможно поверить, что он собирается так просто предать страну. Вспомните, каким он был: жёстким, хитрым, умным. Он мастерски плёл интриги и делал это не ради каких-то карьерных соображений, не ради нетрудовых доходов. Он не «крышевал» газовый бизнес, не владел акциями компаний через подставных лиц. Кажется, таких людей не бывает, но они есть. В кино этот ряд открывал персонаж фильма «Белое солнце пустыни», которого сыграл Павел Борисович Луспекаев. Этот таможенник произнёс хрестоматийную фразу: «За державу обидно». И ЕГ очень серьёзно относится к этому девизу.

Так что я не считаю, что сюжет был завершён. Наоборот – всё было сделано так, чтобы зрители остались в некотором недоумении.

– Ну про зрительское недоумение я бы поспорил. По-моему, уже в начале первого сезона было ясно, что наши победят и ничего у этого шпиона не выйдет…

– Я вам больше скажу: не только у этого киношного шпиона ничего не выйдет, но и у любого другого, которого закинут в какой-нибудь газодобывающий посёлок в Сибири. Мы снимали этот сериал под Мурманском, потому что нам была нужна настоящая тундра, и прочувствовали все северные условия на себе. Если туда закинуть иноземного шпиона, ему там придётся очень плохо.

Вот совсем недавно в Анадыре экстренно сел самолёт из Китая, который летел в Лос-Анджелес. Кто-то из его пассажиров написал, что оказался в самом угрюмом и страшном месте на Земле. На самом деле отнеслись к ним там славно, гостеприимно, да и температура на улице была всего минус 6 – я ещё удивился, что так тепло. Конечно, люди испытали стресс во время аварийной посадки, потом в футболках ещё и пробежались по снегу до аэропорта. Но всё равно это не «ужас-ужас». А шпионы… Наверное, если они и есть, мне кажется, попади они в Россию, с ними произойдёт то же самое, что и с главным героем нашего сериала.

– А что, кстати, с этим американцем происходит? Почему ему не удалось выдать себя за инженера из Краснодара?

– Он не смог вписать происходящее в привычную для него систему координат. В этом Ноябрьске отсутствовала та логика, к которой он привык в Америке. Но зато там были огромные пространства, которые влияют на наш характер. Поэтому приключения такого шпиона в нашей стране становятся комедией. Подождите, он ещё и влюбится – сначала в женщину, а потом и во всё, что его теперь окружает! То, что многие из нас называют бардаком, иностранца сперва потрясает, как бы долго его ни готовили специалисты. Вот и Эштон в сериале не может нормально пережить встречу с моим героем или его помощником Валерой (играет Артур Бесчастный. – Ред.). И вся ситуация превращается в комедию.

Смех как способ существования

– Вы часто говорите в интервью, что не любите, когда вас называют юмористом или комическим актёром. Почему так?

– А я юмористом и не являюсь. В Советском Союзе и в России так традиционно называли и называют людей, которые выступают с юморесками на эстраде. А я  артист театра и кино и обожаю эти свои проявления как характерного артиста. Буду счастлив, если меня будут называть комедийным артистом, потому что самое опасное – открещиваться от того, за что тебя полюбили. Но юмористом я никогда не был!

– Скорее всего, такой стереотип появился после вашего многолетнего участия в «Городке»…

– Знаете, у нас в «Городке» висел плакат, который придумали мы с Ильёй Олейниковым: «Мы не смешим – они смеются». Это тот способ существования, который мы исповедовали. Но в этой фразе есть лукавство: на самом деле мы просто знали, как надо смешить (смеётся).

– «Городок» все зрители вспоминают с теплотой и жалеют, что программа больше не выходит. На нашем телевидении должна быть подобная передача…

– Этот вопрос не ко мне!

– В вашей фильмографии комедийных ролей действительно не очень много. Почему вы всё же снимаетесь в комедиях?

– Потому что я актёр и должен работать, поддерживать свою форму. Актёр подпитывается, конечно, прежде всего в театре, потому что это то место, где он приобретает профессию. А в кино актёр отдаёт. Театр – это лаборатория, НИИ, а кино – завод.

– А где вам комфортнее – в театре или в кино?

– Я давно придумал для себя формулу: без театра нельзя жить, а без кино нельзя выжить (смеётся). Но вообще, если провести аналогию, то это как спросить: можно ли прожить без душа? Нет, нельзя. Театр – это профессиональный душ для артиста, гигиена творческого организма. Работа только в кино может выхолостить. Кино лишь забирает, там нужно отдавать, а приобретать можно только в театре. Но при этом кино – великая штука, там можно получить опыт и уверенность в себе. Помимо успеха.

– Во время работы над сценой в кино или театре вы чувствуете, когда зритель должен засмеяться?

– Я не чувствую, я знаю. Недавно я ставил в Питере спектакль «Спасти рядового Гамлета» и во время работы указал актёру: ты вот здесь повернись, скажи фразу и вот так дёрни плечом. Он переспрашивает: зачем, что должно получиться? А я точно знаю, что в зале в тот момент, когда он так сделает, будут смех и аплодисменты. Есть какие-то законы, которые актёр со временем понимает. Но шутка не может быть самоцелью, она должна быть обусловлена существованием на сцене.

Тот юмор, который мы с Олейниковым исповедовали, строился на большом сочувст-вии к человеку и на знании человека. Знаете, какую фразу я часто слышу от тех, кому сейчас 30–40 лет? Они благодарят меня за счастливое детство (смеётся). А один человек однажды сказал мне: «Спасибо за моё весёлое детство». И эта благодарность мне очень дорога.

Юмор, который мы с Ильёй Олейниковым исповедовали в «Городке», строился на большом сочувствии к человеку и на знании человека.


Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Какие иски могут подать пострадавшие в авиакатастрофе и родственники жертв?
  2. Что за эксперимент с имитацией полета на Луну проходит в России?
  3. Чем запомнился актер Петр Зайченко?


Самое интересное в регионах
Роскачество