aif.ru counter
Елена Аманова 755

Экономить нужно там, где можно! Как обеспечить россиян лекарствами

Вопросы лекобеспечения — тема, волнующая, наверное, каждого из нас. Реально ли в условиях ограниченного государственного бюджета достичь того, чтобы система российского здравоохранения заработала более эффективно, а мы стали жить дольше и активнее?

© / Minerva Studio / Shutterstock.com

Наш собеседник — доктор фармацевтических наук, профессор, заведующая кафедрой организации лекарственного обеспечения и фармакоэкономики, заведующая лабораторией фармакоэкономических исследований НИИ фармации Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Роза Ягудина.

Инвестировать в инновационные препараты

Елена Аманова, «ЛекОбоз»: Роза Исмаиловна, к сожалению, здоровье нации год от года лишь ухудшается, и одним здоровым образом жизни, к сожалению, не решить все серьёзные медицинские проблемы. Поэтому на лекарства возлагаются главные надежды. Изменилась ли эффективность медикаментозного лечения за последние годы и какую роль в этом сыграли инновационные лекарства?

—  Вообще тема лекарственных средств всеобъемлюща и затрагивает не один, а множество аспектов: медицинский, социальный, экономический, инновационный и даже политический. Но начнём всё-таки с медицины. Ведь в этой отрасли до сих пор нет ничего более эффективного, чем лекарственные средства (ЛС). Возьмём, к примеру, такое страшное заболевание, как гепатит С. Если в начале нулевых годов нашего века продолжительность его лечения составляла около 50 недель, а излечиваемость едва доходила до 41%, то сегодня можно уже уверенно говорить о том, что гепатит С — излечиваемое заболевание. Эффективность современных комбинированных противовирусных препаратов интерферона IV поколения — 95% за 8–12 недель применения. Возможно, препараты следующего поколения, которые сейчас находятся на последней стадии клинических исследований, дадут 100%-ную победу над «ласковым убийцей». Поэтому эффективность лечения, безусловно, возрастает. И прежде всего за счёт появления инновационных ЛС.  Американские исследователи подсчитали, что было бы с населением, не появись те препараты, которые были выпущены после 1995 года. Количество инвалидов было бы на уровне 3,65%. Сегодня оно — 3,42%. Разница на первый взгляд не так значительна, но это только в процентах, а в количестве реальных людей она весьма ощутима.

— Ожидаются ли какие-то принципиально новые препараты для лечения социально значимых хронических заболеваний? И в чём будет их принципиальное отличие от старых форм?

—  Количество инновационных препаратов растёт день ото дня. Что касается атеросклероза — если раньше существовали только статины, то сейчас разработаны уже 3 новых класса препаратов и 40 инноваций на подходе. По диабету — более 20 новых ЛС, включая 2 класса пероральных (таблетированных) и 10 комбинированных препаратов, а также инсулин ультрадлинного действия. При этом 180 ЛС — ещё в разработке. Инновационные препараты не только расширяют довольно узкий ассортимент ранее существовавших лекарств, но и делают лечение более простым и удобным, чем повышают приверженность лечению пациентов (а значит, повышают его эффективность). Вот, например, взять рассеянный склероз. Ранее все препараты от этого заболевания, число которых было крайне ограничено, выпускались исключительно в парентеральной форме, а сегодня появились гораздо более удобные формы в таблетках. И ещё 40 новых ЛС от этого тяжёлого хронического заболевания ждут своей очереди. Поэтому моё глубокое убеждение, что нужно обязательно инвестировать средства в инновационные препараты.

Цена — качество

— Нужно-то нужно, но это же очень дорогое «удовольствие»...

—  Да, лекарства сегодня стоят очень дорого. Мировой фармацевтический рынок приближается к триллиону долларов. Стоимость инновационных препаратов год от года растёт. Если совершивший в 20‑х годах прошлого века революцию в медицине пенициллин стоил $20 за упаковку, то в 1993 году препараты эритропоэтина, позволившие получить контроль над анемией, стоили уже $400, лекарства от ревматоидного артрита в конце 90‑х — $1500, а сегодня упаковка онкологического лекарства может доходить до $20 тысяч и больше. Причём рост стоимости ЛС происходит фантастическими темпами. Если ещё в прошлом году самым дорогим препаратом был Солирис ($700 тысяч — стоимость годового лечения), то сегодня его едва ли не вдвое обогнал препарат Глибера (курс стоит уже $1 210 000 в год). Этот процесс беспокоит не только нашу страну. Например, в прошлом году газета «Нью-Йорк Таймс» вышла со статьёй, где содержался призыв к необходимости сдержать рост цен на лекарства. Комитет по финансам США запросил у фармкомпаний обоснования такой высокой стоимости препаратов. Сейчас и во Франции подобная ситуация. Остаётся надеяться, что этот процесс даст свои плоды.

— В нашей стране действует Перечень жизненно важных лекарственных средств. По какому принципу туда попадают препараты и могут ли практикующие врачи влиять на этот процесс?

—  В 2014 году постановление правительства определило подробный порядок того, по каким основаниям может быть принято решение о включении того или иного препарата в Перечень ЖНВЛП.  Наибольший вес в этой оценке имеют результаты анализа затрат и их влияния на бюджет. Поэтому зачастую сегодня у нас принято закупать по принципу «что подешевле». Ведь выбирает не врач, а закупщик. Но, к сожалению, дешёвые препараты не всегда эффективны. И в конечном итоге экономия получается лишь сиюминутная, а в долговременной перспективе — убытки. Мы в нашей лаборатории провели ряд исследований и пришли к выводу, что оценка закупаемого препарата должна производиться согласно коэффициенту соотношения затрат и эффективности (именно это определяет реальную стоимость затрат на лечение). Взять, например, инновационный препарат Ибрутиниб от хронического лимфолейкоза. Он дорогой — в два раза дороже, чем тот, который сегодня применяется при этой патологии и входит в Перечень ЖНВЛП. Но выживаемость у пациентов при прогрессировании заболевания на фоне применения инновационного ЛС в 2 раза выше. И в итоге получается, что этот препарат не только с медицинской, но и с экономической точки зрения оправдывает свою стоимость. Мы провели многочисленные масштабные исследования по множеству нозологий и соотнесли общую выживаемость пациентов со стоимостью лечения. Именно это соотношение и показывает ориентировочную информацию, насколько выгодно инвестировать в новые препараты. Конечно, нельзя забывать о том, что главная экономическая ценность препаратов — сохранение жизни пациентов.

Правильный выбор

— Вы считаете, что подход, который сегодня применяется при включении препарата в Перечень ЖНВЛП, должен быть комплексным, а не основываться только на невысокой стоимости?

—  Я не думаю, что можно так формулировать вопрос. Скорее дело в том, что считаю, что существующий на сегодня подход более корректен только для программ лекарственного обеспечения с фиксированным бюджетом, куда входят 7 высокозатратных нозологий (ВЗН), но он не может считаться оптимальным решением при определении фармакоэкономически предпочтительных препаратов для программ лекарственного обеспечения без фиксированного бюджета, выделяемого на конкретное заболевание. В результате существующих правил может сложиться парадоксальная ситуация, когда новый, более эффективный препарат, который стоит столько же или даже чуть меньше, чем неэффективный старый препарат, просто не будет включён в Перечень ЖНВЛП, так как не снижает затраты. Причём исключительно из-за того, что не наберёт необходимые 4 балла, достаточные для того, чтобы пройти в этот список. И, пока анализ влияния на бюджет перекрывает анализ затрат эффективности, ситуация, к сожалению, не изменится.

— На чём же тогда экономить государству, если на инновационных препаратах этого делать нельзя?

—  Нужно экономить там, где можно экономить. Очевидно, это следует делать на дженериках, которые выходят на рынок уже после окончания действия патентной защиты у оригинальных препаратов. Эти ЛС, созданные по тем же формулам и технологиям, что и оригиналы, должны быть такими же эффективными (увы, так бывает не всегда), но менее дорогими. Именно широкое применение дженериков уже позволило сэкономить в странах ЕС 100 млрд евро. Взять, например, вещество амлодипин, на основе которого выпускаются 55 зарегистрированных препаратов (половина из них — российские). Максимальная цена за упаковку — более 700 руб., минимальная — около 40 руб. Мы подсчитали, что, если 100 пациентов перевести с одного препарата на другой, останутся средства, чтобы пролечить ещё 230 пациентов. И это реальная экономия! И конечно, самый лучший способ экономии — это начинать лечить заболевания на раннем этапе, пока ещё не возникли осложнения. Все наши исследования также показывают, что недорого сразу эффективно лечить диабет, бронхиальную астму, рак, хроническую болезнь почек — дорого эти заболевания не лечить. Потому что на поздних этапах лечение многократно более сложное и дорогое. Поэтому надо учиться соотносить сиюминутную и долговременную выгоду от вложений и делать правильный выбор. И, если мы хотим жить долго и качественно счастливо, надо инвестировать в эффективную лекарственную терапию.

Смотрите также:


Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Как задать вопрос Владимиру Путину на прямой линии в 2019 году?
  2. Обязательно ли удалять аппендикс при аппендиците?
  3. Зачем предупреждать авиакомпанию, если опаздываешь на самолет?


Самое интересное в регионах