aif.ru counter

Смена пола. «АиФ» узнал, зачем в Кремле начали ремонт Георгиевского зала

​Большой Кремлёвский дворец в этом году отметит юбилей — 170 лет. Как же происходит подготовка к этому событию в одном из самых узнаваемых залов дворца — Георгиевском?

​Большой Кремлёвский дворец.
​Большой Кремлёвский дворец. © / Эдуард Кудрявицкий / АиФ

Корреспондент «АиФ» оказался единственным, кому согласились раскрыть все кремлёвско-паркетные тайны.

Несмотря на то, что посетителей дворца честно предупреждают: «Георгиевский зал закрыт на реконструкцию до июня 2019 года», очень многие туристы возмущаются — как же так, почему нам не покажут «самое главное»? К тому же, зачем залу реконструкция — на века ведь строили? И что, в конце концов, там происходит? Сотрудники БКД пошли нам навстречу и, решив, что удовлетворение подобного рода любопытства — дело нужное, пустили нас в святая святых.

Однако, не сразу. Моя попытка сходу ворваться в Георгиевский зал разбилась об очевидный вопрос старшего научного сотрудника БКД Анастасии Павловой: «А что вы надеетесь там увидеть?» Как что? Знаменитые интерьеры — статуи, изображающие самые славные победы, сверкающие золотом люстры, сияющий паркет с затейливым рисунком, наконец!

«Люстры задрапированы защитным материалом. Скульптуры, конечно, там, где положено, но разглядывать их сейчас — не самое подходящее время. Стоят они высоко, а смотреть там теперь лучше вниз. Потому что никакого паркета, и даже пола там нет, и вы рискуете переломать ноги...»

Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Выяснилось, что паркет времён императора Николая I в зале снят, и полным ходом идут работы по его частичной замене. Так что подлинный исторический паркет Георгиевского зала сейчас можно увидеть только здесь — в аванзале. С которого, впрочем, и полагается начинать знакомство с дворцом — по всем правилам этикета сразу с лестницы вламываться в зал считалось неприличным. А вот аванзал — как раз место для того, чтобы отдышаться, осмотреться и побеседовать.

Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Импортозамещение от Николая I

Конечно, грешно было бы упустить возможность подробно рассмотреть тот самый паркет. Чем я и занялся — бродил, согнувшись, повторяя взглядом изгибы разноцветных деревянных плашек, удивительно точно подогнанных друг к другу. Да, рисунок и впрямь прихотливый — голова начала кружиться уже на третьей минуте... Стоп. А это что?

Клеймо, сделанное из тех же самых, только совсем маленьких плашек, притаилось у стены. И заверяло по-французски, что сей паркет сделан на фабрике Георга Мюллера младшего в 1845 г. Простой подсчёт показывал, что дворцу не может быть 170 лет. Он явно старше. Года на четыре как минимум. Или я что-то не так понимаю?

Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

«От идеи строительства дворца до воплощения прошло 11 лет, — говорит Анастасия Михайловна. — Сдали и освятили его действительно в 1849 г. — 3 апреля, на Пасху. А вот все предметы интерьера готовили заранее. И паркет в том числе. Фабрика же, несмотря на французскую надпись и немецкую фамилию, наша, русская. Санкт-Петербург. Дворец должны были создавать отечественные архитекторы, художники и мастера — это, во-первых, было для императора вопросом престижа. А во-вторых — вопросом бюджета. Государь умел считать деньги и старался ими не сорить. Хотя полного импортозамещения всё равно не получилось. Материал для паркета покупали за границей, у нас деревья таких пород просто не растут».

Мало того, что не растут. Они и назывались тогда непонятно. Вернее, у торговцев и паркетчиков тех времён была принята своя терминология. Согласно которой, например, очень тёмная, очень красивая и очень дорогая древесина японского эбенового дерева, достойно представленная в паркете Георгиевского зала, называлась смешно и неблагозвучно — Kaki.

Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Сосна против бомбы

Тем временем за заветными дверьми раздавались характерные звуки, которые в многоэтажном доме доводят соседей до исступления — скрежет, рёв и визг электроинструментов. Однако здесь они вызывали благоговение и жгучий интерес — ну что там, в конце концов?

Двери открылись, и я понял, что замечание «смотреть под ноги» было справедливым и своевременным. Пола действительно не было. Вместо него — решётка перекрещенных балок. Под нею — кирпичное перекрытие первого этажа. Не сразу, где-то через полметра, а то и побольше, так что сыграть туда — радости мало. Прямо по ходу — внушительный штабель досок, из которого мало-помалу брали материал и уносили в дальний конец, накладывая на эту самую решётку из балок. Балки, кстати, выглядели так себе — воображение рисовало чуть ли не то же самое эбеновое дерево пополам с палисандром, а они оказались совсем обычными. Однако жизнь в лице инженера-технолога Марса Басырова стремительно посадила меня в лужу.

Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

«Перекрытие, на котором мы стоим, чтобы вы знали, времён Николая I. Да-да, этим самым „так себе“ балкам 180 лет! А то и больше. Уже тогда многие из них были вторичного использования — видите, вот тут и тут, например, следы снятой дранки? Дело обычное — разбирали старые здания, и в целях экономии бюджета взяли во дворец. А что? Николай I хозяином был рачительным, и имел образование инженера. Понимал, что дерево хорошее, честная сосна. Она ещё два раза по столько же прослужит, и ничего страшного. Мы, когда снимали старый паркет и пол, только в паре мест нашли лёгкие повреждения от влаги. Там, где вход с гульбища — видимо, на ногах сырости нанесли. И ещё в одном месте, где, похоже, стоял цветок».

Шаря взглядом по перекрытию, я в этих словах усомнился. Яркое пятно явно свежего бруса прямо-таки вопияло о том, что здесь чуть ли не вчера поставили заплату. Но было оно от гульбища далековато, да и кто ставит цветы чуть не посреди зала?

В ответ мне предъявили копию документа, шапка которого многих могла бы повергнуть в суеверный ужас: «Народному комиссару внутренних дел Союза С. С. Р товарищу БЕРИЯ. СПЕЦ.ДОНЕСЕНИЕ». Финал, впрочем, оказался как в сказке — хорошим: «Сброшенные бомбы ущерба не причинили». А вот посередине было то, что касалось свежего бруса непосредственно: «22 июля 1941 г. одной бомбой фугасного действия, начинённой аммоналом, весом в 250 кг., в Большом Кремлёвском Дворце пробита крыша, потолочное перекрытие в Георгиевском зале. Бомба не взорвалась, а, дойдя до пола зала, развалилась, образовав бесформенную воронку».

Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Паркетчик как сапёр

Ремонт в 1941 г. сделали более чем достойный — с товарищем Берия не забалуешь. Так что у нынешних мастеров задача одна — сохранить всё, как есть. Разве что, почистить металл швеллеров, которыми скрепили разбитые кирпичи пола, да загрунтовать его, защитив от коррозии. Ну и ещё — так, на всякий случай — усилить перекрытие под паркет новыми балками.

Но где же сам новый паркет? Штабеля досок — вот они, из них прямо сейчас делают пол. Фанера тоже на месте, её будут укладывать на доски. Где же драгоценный палисандр и прочие 23 сорта пород?

«Весь паркет общей площадью 1250 кв. м. мы сюда пока не завезли — рано ещё, — делится Марс Басыров. — Но некоторые плашки могу показать, вот они, рядом с планом укладки...»

Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Плашки были очень красивыми, но меня сейчас поразил размер зала. Подгоняя полы на шестиметровой кухне, и то замучаешься. А здесь ведь не только площадь гигантская, здесь ведь ещё и единый общий рисунок на весь зал!

«Простым паркетчикам такое дело доверить, конечно, нельзя, — продолжает Марс Анверович. — Здесь цена ошибки, как у сапёра. Прозевал, допустим, какой-то миллиметр, и всё — через десять шагов дырка будет, нога провалится. Математика, геометрия, точность глаза и руки — настоящий мастер должен понимать, как пойдёт рисунок, едва положив первую плашку. Это всё просчитывается заранее. Ну, мы не первый год в Кремле работаем. Паркет в Грановитой палате тоже меняли, например... А как иначе? Паркет, он ведь изнашивается, истирается. И от хождения, и от чисток, и, конечно, от циклевки. Рабочий слой в старом паркете дошёл до минимума. И потерял почти свои свойства. Ну и местами начал проседать. Нет, менять надо обязательно...»

Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Весь в белом

Едва я вышел за дверь, как в зале с новой силой взревели инструменты. А я по привычке всё глядел себе под ноги. Тут-то меня и накрыло последнее сомнение. Вот он — старый, исторический паркет. Местами тёмный, почти чёрный, местами цвета красного дерева, местами — светлый, конечно. Но не такого ясного, почти молочно-белого цвета, который я только что видел на новых плашках, приготовленных к укладке! Как же это понимать?

«А так и понимать, — улыбается Анастасия Павлова. — Во-первых, дерево и само по себе со временем меняет цвет, темнеет. Во-вторых, старый паркет несколько раз покрывали лаком. Знаете, когда его разобрали, лак аккуратно сняли. И выяснилось, что изначальный цвет фона паркета были именно молочно-белый. Что гармонировало с общим убранством Георгиевского зала. И теперь воссоздаётся тот самый, истинный цвет и облик паркета времён Николая I. Если бы сама не увидела, ни за что бы не поверила!»

Я, наверное, тоже. Впрочем, во многое поверить трудно. Например, в то, что авиабомба не взорвётся. Однако же — пожалуйста, исторический факт. Совсем скоро и новый паркет Георгиевского зала тоже станет таким фактом.


Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Что представляет собой гиперзвуковая ракета «Кинжал»?
  2. Какой размер социальных пенсий будет после индексации с 1 апреля?
  3. Как в ГИБДД будут узнавать о водителях-алкоголиках?


Самое интересное в регионах
Роскачество
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ