aif.ru counter

«Болезнь в кишках»? Какими недугами страдал Николай Гоголь

Любой разговор о здоровье Николая Гоголя неминуемо сползёт к обсуждению последних дней его жизни, где трагедия причудливо перемешивается с религиозной мистикой, а человеческая боль – с циничными рассуждениями вроде: «Да, он, конечно, был гений.

Николай Гоголь.
Николай Гоголь. © / www.globallookpress.com

Но абсолютно ненормальный – настоящий псих». Час­то даже называют диаг­ноз. Якобы маниакально-депрессивный психоз.

Насколько точно можно установить душевный недуг спустя 150 лет да ещё и по чужим записям, часто противоречащим друг другу, Бог весть. К тому же все или почти все «ненормальности» Гоголя не несут на себе никакого отпечатка маниакальности. Они в общем-то невинны и могут быть проведены по разряду чудачеств. Отчасти остроумных и забавных, отчасти действительно нелепых и могущих показаться дикими. Однако наиболее интересно то, что значительная часть этих «диких выходок» и «странных увлечений» Гоголя имеет самое прямое отношение к медицине. Более того, есть некоторые основания предполагать, что в плане сбережения своего здоровья Николай Васильевич мог дать сто очков вперёд многим и многим современным ревнителям ЗОЖ.

Сумасшедшая жизнь

Много пересудов в своё время вызывало обыкновение Гоголя оборачиваться по утрам холодной мокрой простынёй. Поскольку общественное мнение было убеждено, что основное назначение этой процедуры – «снятие припадков у помешанных», нетрудно догадаться, какие были из этого сделаны выводы. А между тем это самое обёртывание широко применяется и сейчас. Основное предназначение подобного обёртывания – стимулирование циркуляции крови, укрепление иммунитета и общее оздоровительное действие. А по субъективным ощущениям эта процедура сродни печке – в финале обёртывания человек здорово согревается. Как раз за счёт усиленной циркуляции крови.

Гоголю эта самая усиленная циркуляция была необходима почти всю жизнь. Вот что вспоминает другой русский классик, Сергей Аксаков: «Гоголь всегда, особенно в сидячем положении, чувствовал необыкновенную зябкость. Он мог согревать ноги только ходьбою, и для того в дорогу он надел сверх сапог длинные и толстые русские шерстяные чулки и сверх всего этого – тёплые медвежьи сапоги. Несмотря на то, он на каждой станции бегал по комнатам и даже улицам во всё время, пока перекладывали лошадей, или просто ставил ноги в печку. Без сомнения, это было признаком болезненного состояния нервов».

При всём уважении к Аксакову стоит заметить, что повышенная зябкость – не всегда следствие невроза. Достаточно беглого взгляда на галерею портретов Николая Васильевича, чтобы понять: объяснять его зябкость какими-то «нервическими болезнями» нет нужды. Очень худой, узкоплечий, астенического сложения – чего ещё нужно? Разумеется, такой человек будет зябнуть просто в силу своей конституции. Особенно «в холодных пространствах Петербурга».

Не меньше толков и разговоров вызывали и другие привычки Николая Василь­евича, которые, становясь достоя­нием общественности, приукрашивались и дополнялись самыми фантастическими подробностями. «Вы только подумайте, пишет и вообще занимается делами стоя, а спит – сидя! Лёжа не желает – боится, что его примут за мёртвого и похоронят… Разве не умалишённый?»

Мотивы, по которым Гоголь спал сидя, ясны не до конца. Временами он действительно утверждал, что опасается, как бы его не похоронили заживо, приняв за покойника. Однако гораздо чаще говорил, что в таком положении ему легче засыпать и вообще «так сон здоровее». Если учесть, что он часто страдал бессонницей, то стремление приблизить столь желанный отдых, пусть даже и самым экзотическим образом, нельзя считать сумасшествием.

К тому же и способ, как выясняется, не такой уж экзотический. Напротив, верный и надёжный. Сомнологи утверждают, что людям, подверженным бессоннице, бывает очень тяжело расслабиться. Чисто физически – расслабить напряжённую мускулатуру. А без этого не бывает полноценного сна. Чтобы достигнуть желаемого результата, советуют занять любопытное положение – полусидя, с уклоном в 135 градусов. Именно такой вариант даёт наименьшую нагрузку на позвоночник и наибольшее расслаб­ление мышц.

Стой! Кто идёт?

То же самое можно сказать и о привычке работать стоя. Вообще-то она появилась у Гоголя не от хорошей жизни. «Моя геморроидальная болезнь обратилась на желудок. Это несносная болезнь. Она мне говорит о себе каждую минуту и мешает мне заниматься» – так Николай Васильевич жалуется на своё состояние в письме от 1838 г. К тому моменту геморрой его был уже хроническим – первые признаки недуга проявились за 7 лет до этого письма. Так что работа в положении стоя была очень даже объяснима. 

Современные же ортопеды могли бы дополнить список плюсов от стоячей работы. Так, считается, что именно такое положение тела способствует интеллектуальной активности. При этом лучше стоять босиком или в обуви с тонкой подошвой на каком-нибудь коврике с мелким рифлением. А теперь посмотрим, насколько соответствовало таким рекомендациям поведение Гоголя. Слово снова предоставляется Сергею Аксакову: «Я едва не закричал от удивления – передо мной стоял Гоголь в следующем фантастическом костюме: вместо сапог длинные вязаные шерстяные русские чулки выше колен, вместо сюртука – бархатный спенсер, шея обмотана большим шарфом… Он писал, был углублён в своё дело и костюмом своим ничуть не стеснялся».

Стоял – полбеды. Он в таком виде ещё и совершал прогулки. Правда, по дому, что вызывало у очевидцев прямо-таки бурю негодования и укрепляло мнение о его помешательстве. «Каждые два-три часа он оставляет свои занятия и отправляется в путешествия, которые длятся до получаса и более. Переходя из комнаты в комнату, он каждые десять минут делает остановки и выпивает по стакану воды из графинов, которые загодя расставляет на своём пути».

Вообще-то подобные штуки должны привести современных специалистов по гигиене труда в неописуемый восторг. Ещё бы – производственная гимнастика плюс точное выполнение рекомендаций вроде: «Необходимо выпивать не менее двух литров воды в сутки». А ведь к этому можно прибавить ещё кое-что. Например, свидетельство близкого друга Гоголя Александра Данилевского: «Он катался на плоту, работал в саду, говоря, что телесное утомление, «рукопашная» работа на вольном воздухе освежает его и даёт силу писательским занятиям». Или воспоминания Льва Арнольди: «Купаясь, он делал разные гимнастические упражнения, находя это здоровым».

Возбуждённый аппетит

Не меньший энтузиазм должен вызвать и тот факт, что Гоголь усердно занимался прикладной ботаникой и траволечением. Тот же Лев Арнольди вспоминал: «Он беспрестанно останавливал кучера, выскакивал из тарантаса, бежал через дорогу в поле и срывал какой-нибудь цветок; потом садился, рассказывал мне довольно подробно, какого он класса, рода, какое его лечебное свойство, как называется он по-латыни и как называют его наши крестьяне». Что проявлялось потом и в его произведениях. Например, в «Старосветских помещиках»: «Вот это водка, настоянная на деревий и шалфей.

Если у кого болят лопатки или поясница, то очень помогает. Вот это на золототысячник: если в ушах звенит и по лицу лишаи делаются, то очень помогает…» Сюда можно добавить ещё и то, что эту самую водку на золототысячнике в лекарственных целях употреблял и сам писатель, полагая, как и современные врачи, что она очень хороша при плохом аппетите и недостаточной моторике пищеварительного тракта.

И все эти прелести разбиваются об одну-единственную вещь. Гоголь, так трепетно относящийся к здоровью, следящий за ним, невзирая на ухмылки и гримасы «просвещённого» общества, оказывается самым главным разрушителем своего собственного организма.

«Болезнь у меня в кишках», – неоднократно говорил он докторам. И был отчасти прав. Но всей правды относительно того, как именно болезнь попала «в кишки», он врачам не рассказывал. Не рассказывал и друзьям. Другое дело, что кое-кому удалось подглядеть, как именно Николай Васильевич изнурял свой и без того хилый организм.

Приятель Гоголя Михаил Погодин, прогуливаясь с ним по Риму, предложил зайти в ресторан. Гоголь отговорился: «Нет аппетита. Разве к шести часам смогу что проглотить». Погодин явился к шести в ресторан Фалькони и спрятался за перегородку. Вот что он увидел: «Садится за стол и приказывает: макарон, сыру, масла, уксусу, сахару, горчицы, равиоли, брокколи… Всего на четверых, не меньше. Мальчуганы начинают бегать и носить к нему то то, то другое… Вот приносятся макароны в чашке, открывается крышка, пар повалил оттуда клубом. Гоголь бросает масло, которое тотчас расплывается, посыпает сыром, берёт ножик и начинает разрезать… В эту минуту наша дверь с шумом растворяется. С хохотом мы все бежим к Гоголю. «Так-то, брат, – восклицаю я. – Аппетит у тебя нехорош, желудок расстроен? Для кого же ты всё это наготовил?»

«Болезнь в кишках». Запоры. При таком стиле питания вполне естественно. А при запорах вполне естественно возникает тяжёлая депрессия. В том, что именно такая депрессия сопровождала последние дни Гоголя, сходятся все свидетели. И здесь весьма уместно вспомнить поговорку: «Каждый человек – кузнец своего счастья». Несчастья, наверное, тоже.

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (1)
  1. Cветлана Никитина
    |
    06:00
    09.07.2017
    0
    +
    -
    Вы только подумайте, пишет и вообще занимается делами стоя, а спит – сидя Еще в петровские времена все спали сидя - так было заведено. Считалось, что лежа человек может умереть во сне. Эта информация от экскурсоводов по дворцам где есть кровати (обращает внимание их размер - маленькие) например, Меньшикова или Петра I.
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Что будет, если не заплатить налоги до декабря?
  2. Что за «налог на колбасу и сосиски»?
  3. Стоит ли сейчас брать кредит на покупку машины?


Самое интересное в регионах
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ