Елена Воложанина 3 48015

70 метастазов. Как хирург из Петербурга спас «безнадёжную» больную

Петербургский хирург Евгений Левченко получил премию им. Перельмана «За проведение уникальной операции». В 2009 году он удалил пациентке 70 метастазов. Обследование в сентябре этого года подтвердило: девушка здорова.

В 2009 года году хирург провёл сложнейшую операцию. Евгений Левченко удалил 17-летней девушке 70 метастазов, сейчас она здорова.
В 2009 года году хирург провёл сложнейшую операцию. Евгений Левченко удалил 17-летней девушке 70 метастазов, сейчас она здорова. © / Елена Воложанина / АиФ

Торакальный хирург Евгений Левченко только что вышел из операционной. Сегодня у него были две операции. Оба случая — рак пищевода. «„Торакс“ по-латински — грудная клетка. Всё, что есть злокачественного в грудной клетке — наша специализация, — говорит доктор. — Чаще всего это опухоли лёгких и пищевода. Операции очень длительные, травматичные. За целый день выполнишь одну — выжатый, как лимон».

Евгений Левченко — заведующий торакальным отделением НМИЦ онкологии им. Петрова. Он оперирует уже более 20 лет. За плечами — около полутора тысяч операций. Однажды пришлось простоять у хирургического стола 18 часов подряд: операция прошла успешно. 

Самая долгая операция Евгения Левченко длилась 18 часов. Зашёл в операционную в 9 часов утра, вышел - в 5 утра следующего дня.
Самая долгая операция Евгения Левченко длилась 18 часов. Зашёл в операционную в 9 часов утра, вышел - в 5 утра следующего дня. Фото: Фото из архива НМИЦ онкологии им.Петрова

Премия — жизнь 

Премия им. Перельмана занимает почётное место в кабинете Левченко. Но главную награду по итогам операции получил не он, а пациентка, считает хирург. Эта премия — жизнь. 

Уникальная операция прошла в 2009 году. Пациентка — 17-летняя девушка с четвёртой стадией рака. Впервые она заболела в 13 лет: появилась опухоль на ноге. Врачи поставили страшный диагноз «остеосаркома». Девочка прошла через множество циклов химиотерапии, в итоге ногу пришлось ампутировать. На этом страдания ребёнка не закончились, метастазы пошли в лёгкие: 28 в правом, 42 — в левом. Практически обречённая пациентка. 

«С эмоциональной точки зрения, пожалуй, это была самая сложная операция, — вспоминает Евгений Левченко. — Удалить 70 метастазов для торакальных хирургов технически при определённом опыте нет большой проблемы. Трудность в том, что есть ещё микрометастазы. Значит, будет рецидив. Я всю жизнь оперирую злокачественные опухоли. Если мне скажут: „я удалил 42 метастаза“, однозначно отвечу: был 43-й, который ты не нашёл».

По словам хирурга, главную награду получил не он, а пациентка. Эта премия - жизнь.
По словам хирурга, главную награду получил не он, а пациентка. Эта премия - жизнь. Фото: АиФ/ Елена Воложанина

Операцию провели методом изолированной химиоперфузии — это модернизированная запатентованная методика НМИЦ онкологии им. Петрова. Во время операции пришлось «выключить» лёгкое из общего кровообращения и наладить в нём собственное, локальное, с циркуляцией высокой дозы химиопрепаратов.

«Концентрация цитостатиков в таких операциях в сотни раз выше, чем при высокодозной химиотерапии, — говорит хирург, — чтобы убить нереализованные ещё метастазы. Затем в течение получаса лёгкое промывается от цитостатика и включается обратно в общее кровообращение. Сама методика — очень сложная. К нам на эти операции приходит перфузиолог, встраивает аппарат искусственного кровообращения в лёгкое».

Прошло уже 8,5 лет, у девушки 100% ремиссия. Она занимается кройкой и шитьём, приезжает обследоваться. Как-то перед научным конгрессом Евгений Левченко попросил её сфотографировать свой рентгеновский снимок лёгких — хотел показать коллегам. Она сделала фото на просвет окна.

«Я первый раз смотрю — испорченный снимок, что-то пёстрое на фоне, — отмечает хирург. — Присмотрелся — а там цветущий яблоневый сад за окном. И понял, что не прав. Мы рассматриваем пациентов с точки зрения снимков, но если разобраться, за этими снимками — жизнь».

Для пациента рентгеновский снимок лёгких - больше, чем изображение на плёнке.
Для пациента рентгеновский снимок лёгких - больше, чем изображение на плёнке. Фото: АиФ/ Елена Воложанина

«Я не видел спонтанных ремиссий»

Рак таит в себе немало загадок. Врачи и специалисты до сих пор не могут объяснить все механизмы его возникновения. А в народе ходят мифы, что онкология лечится травами, заговорами, «вредная химия» — ни к чему. Можно услышать истории о чудесном исцелении. Типичный сюжет: пациент, от которого отказались врачи, одним прекрасным утром просыпается совершенно здоровым. 

«Я не видел спонтанных ремиссий, — говорит Евгений Левченко. — Готов поверить, что всё рассосалось и ушло, если мне покажут гистологическое заключение. Часто все эти случаи „исцеления“ связаны с плохой диагностикой. Есть рентгенологические признаки — вроде бы рак лёгкого или ещё чего-то, но не было уточняющей диагностики. А может, это была доброкачественная опухоль? Подкрепить веру в спонтанное выздоровление я не готов. Веру в такие чудеса внушают знахари, которые просто зарабатывают на чужом горе».

Периодически с такими пациентами приходится сталкиваться. Как правило, они или их родственники не верят в традиционную медицину, доводя ситуацию до критической.

«Сегодня показывали на пятиминутке пациента с раком кожи, — рассказывает Евгений Левченко. — Опухоль уже на глазницу начала переходить. А так „не беспокоило“. У него опухоль с кулак — как не беспокоила? Пациент приехал из какой-то глубинки. Примочки, травы, скорее всего, прикладывал, пробовал лечиться сам. Беспросветная безграмотность. Это плоскоклеточный рак кожи, как только он появился, можно было иссечь со 100% вероятностью излечения. Не знаю, что делать... Как донести эту мысль: если рак на ранних стадиях, это практически всегда излечимо?».

Сейчас поддаётся лечению рак простаты, на ранней стадии — рак молочной железы. Регулярные обследования нужно проходить после 50 лет. Если есть факторы риска — наследственность или лучевая нагрузка — то раньше. Если форма наружная — например, изменила цвет родинка, практически со 100% вероятностью можно вылечиться. Мужчины чаще всего страдают от рака лёгких, причина — курение. В последние годы около 30% пациентов стали составлять женщины, никогда не курившие. Экологическая обстановка вносит свою лепту. Но медицина даёт людям надежду. 

«С каждым годом и химиотерапия, и хирургия прогрессируют, — отмечает Левченко. — 20 лет назад герминогенная опухоль была приговором, сейчас — 90% выживаемость. Когда я пришёл в медицину, если видел пациента с остеосаркомой, метастазами в лёгкие, это вызывало только сожаления. Сейчас мы не можем исцелить всех, но часть пациентов вытягиваем из рук „костлявой“. Хотя бы на несколько лет. По раку лёгкого: в конце прошлого века пациент с таким диагнозом жил максимум 12 месяцев. Сейчас дошло до 30 месяцев. В онкологии 5 лет без прогрессирования считается выздоровлением».

«Бывают необъяснимые вещи»

«Мы, онкологи, работаем на территории смерти. Старушка, так скажем, уже метки поставила, — говорит хирург. — Наша задача эти отметины либо смыть, либо дать ещё время. Мы словно стоим и пытаемся выловить людей из этой реки, которая их уносит, кого-то удаётся выхватить. Дать им возможность побыть ещё на этом берегу».

Евгений Левченко признаётся: есть вещи, которые сложно поддаются рациональному объяснению. Например, если он уже пошёл в операционную, ни за что не повернёт назад. Казалось бы, суеверие, но это правило хирург не нарушает. Медсёстры в операционной говорят: упал пинцет — надо тщательно следить за свёртываемостью крови.

«Когда уже не к кому обращаться — молюсь господу богу. Когда уже всё, что ты можешь, знаешь, умеешь — сделал», — рассказывает Левченко. Так, много лет назад во время операции у пациента остановилось сердце. Хирург взял его в руки и начал прямой массаж: «Нужно сдавливать сердце ритмично, с такой силой, чтобы пульсовая волна доходила до периферии, создавать нужное давление. Проходит 30 минут. 40 минут. На 50-й минуте стал читать про себя „Отче наш“, меня когда-то мама научила. Анестезиологи начали уходить из операционной со словами: „Чудес не бывает“. А я качаю и читаю „Отче наш“. И вдруг сердце начинает биться. Кричу анестезиологам — а ну, обратно!». 

Утром хирург зашёл в реанимацию без особой надежды: 50 минут сердце не работало нормально, неизвестно, хватило ли мозгового кровообращения? «Пациент сидел на койке и читал „Роман-газету“. Я прямо запомнил это название: „Роман-газета“. Где он только её взял? — вспоминает Левченко. — Пациент спрашивает: „Почему на меня все так странно смотрят?“ Я ответил: ну кто ж их знает, всё хорошо!».

Спустя какое-то время Евгений Левченко узнал от медсестры: перед операцией она брала кровь на анализ у того больного, и он ей сказал: «Ты сейчас берёшь кровь у меня, но я пойду и не вернусь». 

«Пациент не должен с таким настроением идти на операцию, — считает торакальный хирург. — Если он не настроен оперироваться, я никогда не уговариваю. Есть вещи, которые мы не можем озвучить. Возможно, он на уровне подсознания чувствует: что-то может случиться. С другой стороны, были пациенты, казалось бы, безнадёжные, но они так хотели жить, настаивали на операции. И они живут».

Евгений Левченко - ценитель зелёного чая. В рабочем кабинете - небольшой набор для чайной церемонии, а дома - целая коллекция разных сортов.
Евгений Левченко - ценитель зелёного чая. В рабочем кабинете - небольшой набор для чайной церемонии, а дома - целая коллекция разных сортов. Фото: АиФ/ Елена Воложанина

Йога и зелёный чай

«Есть такая притча у буддистов. Как-то человек убегал от тигра, добежал до края обрыва и увидел внизу ещё одного. Он прыгнул и схватился за сук. Дерево стало ломаться. И вдруг он заметил ягоду, дотянулся и съел. Прочувствовал, что это самая вкусная ягода в жизни. Когда мы даём пациенту 6, 12 месяцев, год, 5 лет, ощущения вкуса жизни совсем иные», — считает хирург. Поэтому своё душевное равновесие Евгений Левченко поддерживает не только философией, но и с помощью йоги. Начал заниматься ею в армейские годы. «Не всегда хватает времени, но в целом медитация действительно помогает ясности ума», — говорит хирург. Ещё одна отдушина — зелёный чай.

«Могу дать совет: зелёный чай надо хранить в морозилке, поскольку он продолжает ферментироваться. Чтобы он сохранил свои вкусовые качества, не должно быть доступа кислорода», — рассказывает Левченко. В рабочем кабинете он хранит небольшой набор для чайной церемонии, а дома — настоящую коллекцию разных сортов. Но главное увлечение хирурга всё же его работа. 

«Когда я прихожу на операцию, у меня может болеть спина, но я становлюсь к столу, и время останавливается. Только когда я заканчиваю, спрашиваю — сколько времени прошло? Один этап идёт за другим, операция за операцией. Когда приходят бывшие больные через несколько лет, или звонит пациентка и говорит: „Сегодня 15 лет, как вы прооперировали папу, он попросил найти вас и сказать огромное спасибо, у него всё хорошо“ — это даёт силы».

Оставить комментарий
Вход
Лучшие комментарии
  1. Учитель из глубинки
    |
    11:34
    30.11.2017
    2
    +
    -
    Памятники надо таким врачам ставить!
  2. Алла Свирина[vkontakte]
    |
    14:14
    30.11.2017
    1
    +
    -
    Сегодня, когда онкологические больные в нашем городе уходят чаще других(статистика не моя),уникальность этой операции фантастична. Будьте здоровы сами, доктор, по возможности берегите себя!
Комментарии (3)
  1. Учитель из глубинки
    |
    11:34
    30.11.2017
    2
    +
    -
    Памятники надо таким врачам ставить!
  2. Алла Свирина[vkontakte]
    |
    14:14
    30.11.2017
    1
    +
    -
    Сегодня, когда онкологические больные в нашем городе уходят чаще других(статистика не моя),уникальность этой операции фантастична. Будьте здоровы сами, доктор, по возможности берегите себя!
  3. Я ЗА ПУТИНА[odnoklassniki]
    |
    14:53
    01.12.2017
    0
    +
    -
    Врач от бога!Спасибо Вам за спасенные жизни!
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Что будет за воровство тележек из магазина?
  2. Сколько нужно держать градусник под мышкой?
  3. Нужно ли включать «нейтраль» на «автомате» на светофоре?

Самое интересное в регионах
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ