aif.ru counter
Мария Позднякова 0 4447

Когда чёрный хлеб сладок. Три войны старейшей жительницы Донецка

В мае 2014 г., незадолго до своего столетнего юбилея, Анна Михайловна Градинарова несколько месяцев провела на линии огня. И чудом уцелела, а вот от её дома при обстреле остались лишь развалины.

Сегодня долгожительница из-за катаракты почти перестала видеть.
Сегодня долгожительница из-за катаракты почти перестала видеть. © / Из семейного архива

«Город жив!»

Недавно старейшей жительнице Донецка выделили новое жилище. В 102 года баба Аня въехала в городскую квартиру. Хотя новоселье получилось с долей горечи - её старый дом, в котором она жила вместе с дочкой и зятем, был стёрт с лица земли в 2014 г. Он стоял всего в километре от печально извест­ного Донецкого аэро­порта, где тогда шли самые ожесточённые бои. 

«Тётя, уходите отсюда! Здесь будет пустое место», - говорили донецкие ополченцы дочке бабы Ани Нине Ивановне. «Дом ходуном ходил от артиллерийских обстрелов, - вспоминает Нина Ивановна. - В июне уже не было ни газа, ни воды, ни электричества. Начались перебои со связью. Мобильный оператор - украинский. Набрала их справочную, у меня спросили: «Где вы находитесь?» Отвечаю: «В Донецке». Чувствую, на том конце провода оператора оторопь взяла. Наконец девушка ответила: «Так ведь Донецк разбомбили...» А я ей: «Нет! Город жив!» 

Эти развалины - всё, что осталось от дома, где баба Аня жила с дочкой и зятем.
Эти развалины - всё, что осталось от дома, где баба Аня жила с дочкой и зятем. Фото: Из семейного архива

Мы так и жили на линии огня, потому что некуда нам было больше податься. К тому же оставалась надежда, что весь этот ужас должен вот-вот прекратиться. Муж раздобыл печку-буржуйку, на которой мы готовили пищу. К счастью, успели запастись едой, перетащили всё в погреб. У нас за забором располагалась позиция ополченцев. Однажды парни признались: «Так надоели консервы. Вот бы картошечки!» Так я им между обстрелами картошку варила. К сентябрю нас в округе всего 4 семьи осталось. А потом ночью в наш двор мощный снаряд попал. Одна стена дома целиком разрушилась. Маму - бабу Аню - спасло то, что мы её кровать от окна шкафом отгородили, по­этому в неё осколки не попали. А мужа ударила оконная рама, которая от взрыва вылетела. 

Мы поняли: надо уходить. С собой взяли только документы и деньги. В центре Донецка удалось снять квартиру. А когда вернулись за вещами, увидели пепелище. Дом, в который за полвека было вложено столько сил и средств, превратился в обуглившиеся развалины...»

Начать всё с нуля

В огне сгорели и дорогие сердцу Анны Михайловны фотографии, поэтому о пожаре ей сказали не сразу. Старейшей жительнице Донецка уже приходилось в одночасье лишаться всего. Она родилась на правом берегу Днепра, в Черкасской области, где её отец служил священником. Мама Анны Михайловны преподавала в гимназии и пела на клиросе в храме. В 20-е годы во время гонений на верующих и священнослужителей семью лишили крыши над головой. Отца Анны Михайловны отправили в ссылку в Среднюю Азию, где он вскоре умер. Её саму со старшим братом Лёней и мамой от ссылки спасло заступничество людей, которым когда-то помог её отец. Но им всё равно пришлось покинуть Черкасскую область. Жизнь с нуля начали в Донецкой области, в местечке Щебёнка. Брат Лёня в 12 лет стал приносить в дом первые заработанные копейки. Во время Великой Отечественной войны Лёня ушёл на фронт, где был ранен, захвачен в плен и помещён в концлагерь. А после того как пленников лагеря освободили советские войска, Лёню отправили не домой к матери и сестре, а на Колыму. К бывшим военнопленным тогда часто применялась ­58-я статья - измена Родине. Почти 10 лет, вплоть до смерти Сталина, родные ничего не знали о судьбе Леонида. А потом получили письмо: жив! Его спас земляк, работник лагерной больницы. Он не позволил отправить полуживого Леонида в морг и сам выходил тяжёлого пациента. «Возвращение дяди из лагеря было огромным событием. Его реабилитировали,  - рассказывает Нина Ивановна. - В отличие от старшей сестры Вали, появившейся на свет до войны, я, рождённая в 1945 г., и мой брат Юра 1941 года рождения дядю Лёню  увидели впервые. На нас, детишек, мама надышаться не могла - ведь трёх старших деток она похоронила. Замуж мама вышла совсем молоденькой, в 16 лет. Отец работал на коксохимическом заводе, что недалеко от Щебёнки. Сначала родилась Галя, потом  близнецы Оля и Коля. Первой умерла Галя, ей было 4 годика. Мама скупо вспоминала то время. Рассказывала лишь, с каким трудом удалось добыть детские гробики. Выменяли их на последние продукты. После начала войны отцу дали бронь, он был нужен на производстве. Два года родители провели в оккупации». 

Анна Михайловна с братом Леонидом, выжившим на Колыме, 70-е гг.
Анна Михайловна с братом Леонидом, выжившим на Колыме, 70-е гг. Фото: Из семейного архива

Любимый анекдот Никулина

«Старшего брата и сестры уже нет в живых. Валя умерла в 2015 г. в Щебёнке. Это территория ДНР, но мы с мамой не смогли поехать на её похороны (плачет). Донецк тогда постоянно обстреливали».

В Щебёнке у семьи остался скромный дом с печкой. «Мама вплоть до своего 95-­летия жила там, сама справлялась с хозяйст­вом. И только в 2010 г. к нам в Донецк переехала». Когда через год после начала военных дейст­вий Анна Михайловна праздновала 100-летний юбилей, весть о долгожительнице дошла до главы Донецка. К имениннице пришла официальная делегация. Пообещали выделить жилплощадь.  

«Но выполнение обещания затянулось, - рассказывает Нина Ивановна. - Я понимала, что решить во­прос может только прямое указание Захарченко (глава ДНР. - Ред.). Помог случай. Этой весной вышла я из дома по делам. А у нас рядом кафе, мне их мороженое нравится. Думаю, побалую-ка себя. Подхожу, вижу: у входа два человека в камуфляже с автоматами. Внутри кафе - ещё три. Один - военный со свежей раной на лице. Решила я ему настроение поднять. Рассказала любимый анекдот Никулина: «Пьяный диспетчер направил по одной узкоколейке навстречу друг другу ж/д составы. Но они не встретились… Потому что не судьба».  И тут навстречу мне идёт Александр Захарченко, в руках у него поднос с едой. В общем, я ему всё рассказала, и он дал указание выделить нам квартиру. 

Мама, когда мы из разрушенного дома сбегали, была ещё на ногах. Но теперь квартиру не покидает. Из-за катаракты почти не видит. Хорошо, что слышит и разговаривает. Живём на наши три пенсии - мамину, мужа и мою, которые ДНР нам платит. Сын, который уже четверть века в Москве, помогает. Хотел нас в начале войны забрать. Внучки звонили: «Вас же там убьют!» Но мама сказала: «Никуда из родных мест не уеду». Слава Богу, теперь уже сколько времени нет сильных обстрелов. Мама не нарадуется. Говорит: за 100 лет я пережила три войны  и точно знаю - нет ничего лучше мира в душе и на земле. Тогда даже чёрствый чёрный хлеб сладким кажется».

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Правда ли, что пиво лечит печень?
  2. Кого коснется продленная заморозка накопительной пенсии?
  3. Почему китайский чеснок лучше не покупать?


Самое интересное в регионах
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ