aif.ru counter
Татьяна Богданова 2 12012

«Женщина может всё!» После войны «ночная ведьма» стала профессором физики

Накануне Дня Победы «АиФ» встретился с одной из легендарных лётчиц «ночных ведьм» — Ириной Ракобольской.

Ирина Рако­больская - крайняя справа.
Ирина Рако­больская - крайняя справа. © / Из личного архива

«Первый приказ, который мы услышали, был о всеобщей стрижке под мальчика. И в тот же день наши косы остались на полу гарнизонной парикмахер­ской», - вспоминает Ирина Рако­больская. В 1941 г. ей было 22 года, сейчас 96 лет, но её причёска по-прежнему под мальчика… 

На войне она была замкомдива «ночных ведьм» - женского авиаполка ночных бомбардировщиков. После победы стала учёным-физиком, профессором МГУ.

«Дунькин полк»

Мы сидим с Ириной Вячеславовной в её квартире в жилом «профессорском» корпусе МГУ, и она просит подать ей деревянную модель самолёта. «Вот на таких простеньких бипланах и летали наши девочки, - вспоминает ветеран. - 17-22-летние красавицы с наступлением ночи садились в открытые по пояс кабины и летели бомбить фашистов. За ночь успевали обернуться 5-6 раз. На аэродроме их ждали такие же юные создания, чтобы подвесить новые бомбы по 150-200 кг. Я как-то подсчитала - иногда за ночь каждая девушка поднимала до 300 т! Кстати, систему бомбометания на бывшем учебном самолёте придумали сами и называли её ППР, что означало «проще пареной репы»: дёрнул за верёвочку - и бомбы посыпались.

Благодаря темноте и скорости 100 км/ч самолёты могли подойти близко к цели. Немцы нас боялись, называли ночными ведьмами. Наши мужчины-лётчики поначалу посмеивались: «Вон «Дунькин полк» идёт!», а потом зауважали, стали говорить, что мы «небесные создания».  

Незабудки на портянках

Ракобольской иногда удавалось слетать в качестве штурмана, но случалось это редко. Сразу после учёбы основательница полка Марина Раскова назначила её замкомдива, начштаба. 

«Я пошла к Расковой и говорю: «Хочу летать!» - а она мне: «Не люблю гражданских разговоров!» - вспоминает Ирина Вячеславовна. - Мне было очень трудно. Я мало понимала в самолётах, бомбах, оперативных сводках... Да и девчонки не очень слушались - на учениях мы были подружками, и вдруг я стала начальником. Первое время даже плакала. Но потом в полк пришли новые люди, и стало легче - для них я была настоящим начштаба. Самое ужасное было стоять на аэродроме и видеть, как в ночном небе вспыхивает подбитый самолёт с моими подругами и горящим столбом падает вниз... Бипланы были деревянными, загорались моментально, а парашютов до 1944 г. в машинах не было. Тогда считали, что это лишний вес и вообще лучше погибнуть, чем попасть к врагу. Сейчас думаю, что это было ошибкой командования:  девочек обрекали на смерть... Мы даже не знали, что с ними произошло. Сгорели, выпрыгнули, попали в плен? Только после победы скинулись с девчонками и отправили одну проехать по тем местам, где упали самолёты. Оказалось, что все «пропавшие без вести» сгорели в кабинах и были похоронены местными жителями. Позже мы поставили им памятники, написали фамилии на безымянных могилах. Всего погибли 32 девушки - молодые, красивые, смешливые... До сих пор помню, как девчонки тайком возили с собой в кабинах котят, вышивали незабудки на портянках, пели частушки». 

«Женщина может всё!»

На войне Ирина писала письма выдуманному любимому, но не отправляла их - ей просто хотелось выговориться, любить, а настоящего возлюбленного не было. Появился он только после демобилизации - в 1946 г. вернулась в родной МГУ, встретила однокурсника Диму Линде (он тоже был на войне) и вышла замуж. 

«На фронт я ушла с 3-го курса физфака, поэтому, когда закончилась война, с ужасом думала: «Я ничего не помню!» - говорит Ракобольская. - Сижу на лекции, профессор что-то бубнит, а у меня глаза закрываются - выработалась привычка спать днём. Спасибо Диме, помогал, поддерживал». 

В 1945 г. США сбросили атомные бомбы в Японии, и в МГУ открыли отделе­ние ядерной физики. Но создавать на земле атомную бомбу Ракобольская не захотела. Стала заниматься космосом, защитила диплом «D-электроны, образованные мюонами космических лучей». 

«Помню, Раскова на фронте говорила: «Девочки, добивайтесь своего! Женщина может всё!» Её слова всегда меня вдохновляли, - продолжает Ирина Вячеславовна. - В 60-е гг. надо было провести научный эксперимент, для которого требовалась сложная установка. Тогда я села и написала письмо в правительство: мол, надо 500 т свинца, 5 тыс. кв. м рентгеновской плёнки, подземное помещение на глубине 10 м и проявочный центр. И что вы думаете? У меня получилось! Потому что женщина может всё!»

Она защитила док­торскую, написала учебник по ядерной физике, руководила кафедрой, стала профессором МГУ.

«А потом у меня заболел муж, - вздыхает она. - Я ухаживала за ним, затем шла на лекции, в магазин. В 2005 г. Димы не стало... Мне и ему было по 86 лет, вместе прожили 60 лет... Было ощущение, что жизнь закончена. Свалилась на кровать, стала принимать успокоительное... А потом решила: что же это я?! И ожила. 

У нас с  Димой выросли прекрасные сыновья. Старший Андрей стал учёным-космологом, работает в Стэнфорде. Младший Николай - психолог. У меня 5 внуков, двое правнуков... Вот только девчонок-однополчан почти не осталось. Каждый год 2 мая мы встречались в сквере Большого театра. Сейчас там собираются наши дети - общаются, а потом идут к Кремлёвской стене, где похоронена Марина Раскова, и кладут цветы».  

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (1)
  1. Женщина профессор физики? Не верю. Там соображать надо.
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Кого коснется продленная заморозка накопительной пенсии?
  2. Почему китайский чеснок лучше не покупать?
  3. Как Росгвардия предлагает изменить правила хранения оружия?


Самое интересное в регионах
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ